| |
В этнографии широко известны "Житные бабы". Завиш Каландра высказал
интересную мысль, что славянская "Баба" (житная, пшеничная,
ячменная) может быть полностью сопоставлена с Де-метрой ("Ячменной
матерью"), а ее дочерью, соотносимой с Корой, он считает "Ячменную
невесту" -- последний сноп на поле. См.: Kalandra Zdvis. Ceske
pohanstvi. Praha, 1947, s. 469. Все это было бы хорошо приложимо к
трем лысогорским идолам, если бы мы были уверены в том, что имя
"Boda" непременно означает "Баба".
Самым устойчивым и широко распространенным у всех славян
является Лель или Леля как сопутствующее Ладе слово (божество?). Это
слово в большей степени подверглось "закону припевности" и нередко
встречается с повторами: "Лель-люли", "Лель-полель" и др. С
подобными повторами мы очень часто встречаемся в фольклорном
материале: "стар-старичок", "млада-младешенька", "горе-горькое" и т.
п. Но основу все же составляет то, что было записано поляками еще в
XV в., -- Ilely (сербское "льельо", хорватское "Ijeljo", русское
"лель", "Ляля", "лёля" и т. п.).
Здесь опять, как и в случае с Ладой, приходится решать вопрос
о мужском или женском естестве этого персонажа. А. Н. Островский и
Н. А. Римский-Корсаков своей "Снегурочкой" убедили публику в том,
что Лель -- юноша, однако это так же далеко от истины, как и
превращение кочевников-берендеев в архаических славян. Целый ряд
записей говорит о Леле (Леле) в женском роде. Большой интерес
представляет белорусская аграрно-заклинательная песня, обращенная к
Ляле:
Дай нам житцу да пшаницу,
Ляля, Ляля, наша Ляля!
В агародзе, сеножаце,
Ляля, Ляля, наша Ляля!
Ровны гряды, ровны зряды,
Ляля, Ляля, наша Ляля! 135.
----------------------------------
135 Древлянский. Белорусские народные предания, с. 105.
Цитирую по А. С. Фаминцыну ("Божества древних славян", с. 295).
Особенно показателен обряд-игра, посвященный только этому
персонажу и подробно описанный Фаминцыньш 136. Обряд наблюдался у
украинцев и белорусов юго-западного края России. Проводился он в
канун юрьева дня, 22 апреля; эти дни назывались "красной горкой",
что отличалось от обычного наименования "красной горкой" фоминой,
послепасхальной недели.
----------------------------------
136 Во время раскопок в с. Гочеве Курской обл. в 1939 г. мне
и другим участникам экспедиции довелось видеть, как "играли Лелю".
Точный день предстоящего игрища заранее не был известен; о нем
узнали только накануне. Под вечер на большой площади собралось
несколько десятков старух, женщин и девушек (включая подростков) в
особых, хранимых для этого случая, белых одеждах. Они все образовали
огромный, очень торжественный хоровод и, подняв руки к небу и
медленно притоптывая, двигались по кругу. При этом пелись свадебные
песни. Мужчин вокруг хоровода не было даже в качестве зрителей.
Календарю это празднество не совпадало с весенним циклом (июль) и,
очевидно, соответствовало по смыслу проводам Лели.
Девичий праздник назывался "Ляльник". Девушки выбирали из
своей среды самую красивую, и она исполняла роль Ляли. Для Ляли
изготавливалась особая дерновая скамья, которая, очевидно, должна
была символизировать землю с начавшей прорастать растительностью. На
середину скамьи садилась увенчанная венком Ляля, а по сторонам от
нее на скамью укладывались приношения: по одну сторону -- хлеб, ало
другую -- кувшин с молоком, сыр, масло, яйца и сметана. У ног Ляли
лежали сплетенные венки. Девушки водили хоровод вокруг торжественно
восседавшей Ляли, прославляя ее как кормилицу и подательницу урожая.
По окончании хороводной пляски и пения Ляля наделяла девушек
венками. Этот весенний праздник с угощением Ляли продуктами
земледелия и скотоводства, связанными с растительной вегетативной
силой (хлеб и молочное), проводился накануне другого очень важного
празднества славян -- первого выгона скота в поле, обставленного
множеством заклинательных обрядов, знаменитого юрьева дня 23 апреля.
Если перед древней масленицей, когда в природе
устанавливалось весеннее равноденствие и солнце побеждало зиму, люди
"закликали весну", приглашали ее, то в юрьевские дни, когда уже
появлялась первая трава, когда распускались деревья, можно было уже
праздновать приход весны, ее ощутимое присутствие. Этот весенний
праздник "primavera", первой зелени действительно очень напоминает
по своей сущности античные элевсинские мистерии, связанные с
весенним возвращением Персефоны.
|
|
