| |
существовании культового места на Лысой горе. Искать остатки самого
капища с тремя идолами, вероятно, бесполезно, так как обычно
христианские церкви ставили непосредственно на месте языческих
храмов. Отсутствие следов кострищ на вершине Лысой горы подтверждает
сообщение легенды о праздновании 1 мая: в этот праздник, судя по
этнографическим материалам, костров не палили (см. рис.
rbyds074.jpg).
Последним в ряду средневековых и ренессансных источников
является интересное дополнение к рассказу "Повести временных лет" об
идолах князя Владимира. Протооригинал рассказа, относящийся к XVII
в., нам неизвестен, но он был дважды скопирован: в Киеве Иннокентием
Гизелем в его "Синопсисе" (1674 г.) и автором Пискаревского
летописца.
"...Четвертый идол -- Ладо. Сего имяху бога веселия и всякого
благополучия.
Жертвы ему приношаху готовящийся ко браку, помощию Лада мнящи
себе добро веселие и любезно житие стяжати. Сия же прелесть от
древнейших идолослужителей произыде, иже неких богов Леля и Полеля
почитаху, их же богомерское имя и доныне по неким странам на
сонмищах игралищных пением Лелюм-Полелем возглашают.
Такожде и матерь лелеву и полелеву -- Ладо, поюще: Ладо,
Ладо!
И того идола ветхую прелесть дияволю на брачных веселях,
руками плещуще и о стол бьюще, воспевают" 119.
----------------------------------
119 Гальковский Н. М. Борьба христианства..., т. II, с. 296
-- 297.
Рассказ об идолах Ладе, Леле и Полеле представляет для нас
большой интерес как древнейшая этнографическая восточнославянская
запись о том, что "игралищные сонмища" существуют, по свидетельству
автора, "и поныне". Включение этого рассказа в киевский "Синопсис"
связало его с Украиной, но по языку он несомненно русского,
московского происхождения. Факт же копирования его на Украине без
каких бы то ни было изменений и поправок может говорить о том, что
подобные игрища существовали тогда и там.
Запись в известной мере распутывает существующую в фольклоре
путаницу относительно женского или мужского рода Лады: автор записи
называет Ладу матерью двух других богов, следовательно, считает ее
богиней, но в других местах он пишет "бог Ладо", "ему", "того
идола", т. е. применяя мужской род. Разгадка такого явного
противоречия, вероятно, к том, что автор подразумевает средний род
(что часто делаем и мы) -- "божество". А в таком случае
грамматически правильно применять местоимения мужского рода: "ему",
"тому" (божеству).
Календарных примет в записи нет, и богиня Лада выступает
здесь прежде всего в качестве покровительницы брака "и всякого
благополучия".
Итак, имеющиеся в нашем распоряжении исторические и
историко-этнографические материалы XV -- XVII вв. рисуют нам Ладу
как богиню брака и благополучия, празднования в честь которой
проводились весной (1 мая) и в первую половину лета ("зеленые
святки" в диапазоне: середина мая -- середина июня). В полном
согласии с этим находятся те этнографические песни XVIII -- первой
половины XIX в., в которых Лада называется матерью, святым божеством
или приравнивается богу в весенних молениях о дожде и урожае. Ряд
прямых обращений ("слушай нас, Лада"; "песни, Лада, поем мы тебе";
"благослови, мати Лада") не оставляет сомнений в том, что в глазах
крестьянок, исполнявших песни, Лада являлась не бессмысленным
песенным припевом, а обращением к четко персонифицированному
божеству.
Можно согласиться с А. С. Фаминцыным, считавшим, что имя
богини нередко переходило в припев, но нужно решительно отвергнуть
точку зрения тех ученых, которые стремятся ограничить слово "лада"
только припевом или объясняют его происхождением от церковной
аллилуйи.
*
Органичное соединение аграрного божества и покровительницы
брака наблюдается во всем обильном фольклорном материале, содержащем
имя Лады. От имени Лады есть много производных:
Ладовать (Волынь) -- славить свадьбу;
Ладковать " " "
Ладковать (Рязань, Тула) -- сватать;
Лады (Калуга) -- помолвка;
Ладины (Осташков) -- сговор;
|
|
