| |
танцующие люди, как бы празднующие тризну по умершим. Создается
впечатление, что урны с изображением процессий отмечают захоронения
каких-то особых, знатных людей.
Я остановился на лицевых урнах в связи с тем, что к середине
I тысячелетия до н. э. окончательно изживается представление о
перевоплощении и о необходимости готовить покойника ко второму
рождению. Человеческая сущность, человеческий облик сохраняются за
покойником и в загробном мире. Балтийские трупосожжения с прахом,
ссыпанным в лицевую урну, изображающую человека с некоторыми
индивидуальными отметами (мужчина, женщина, знатное лицо), являются
наилучшим доказательством этих новых представлений.
*
О существенном сдвиге в религиозных представлениях в эту же
самую эпоху перехода от бронзы к железу свидетельствует появление и
быстрое победоносное распространение совершенно нового обряда --
сожжения покойников.
В тшинецко-комаровское время уже появляются первые
трупосожжения. Прах сожженных или собирался в глиняную урну,
закапывавшуюся в землю, или же просто ссыпался в ямку в земле.
В белогрудовско-лужицкое время сожжения составляют примерно
половину всех захоронений, а в чернолесское время сожжения уже
преобладают над простой ингумацией. В середине I тысячелетия до н.
э. процесс распространения кремации приостановился благодаря
кельтскому влиянию в западной половине праславянщины и скифскому
воздействию в восточной. Впрочем, пережитки обряда сожжения хорошо
прослеживаются в ряде скифских курганов: вырыв могильную яму и
положив в нее покойника со всем погребальным инвентарем,
скифы-пахари строили над могилой как бы шатер из жердей и бревен и
сжигали его. Огонь над умершим все же был; часть старого обряда --
погребальный костер -- выполнялась.
К расшифровке обряда кремации следует подойти с точки зрения
древних жертвоприношений, когда жертвенное мясо сжигалось на алтаре,
а дым шел к небу, к "богам-небожителям".
Технику кремации, включая и недоступные археологическим
исследованиям детали обряда, очень ярко и подробно осветил Гомер,
современник чернолесской культуры, описывая похороны Патрокла,
устроенные Ахиллесом:
Склали поленья в костер шириной и длиною в сто футов,
Тело наверх положили, объятые скорбью великой.
Тело Патрокла было обложено жиром приносимых в жертву быков
и баранов и амфорами с медом и елеем. В жертву были принесены и 12
пленных троянцев. На костер были возложены четыре коня и две собаки.
Ветры -- Борей и Зефир
Целую ночь они оба огонь над костром развевали,
Звучно дыша.
Когда же взошла утренняя заря и "начал костер потухать",
Прежде всего темно-красным вином они залили груду
Ту, что огонь подточил. И глубоко обрушился пепел.
Плача, собрали потом товарищи белые кости.
Урной для праха Патрокла послужила золотая амфора. Курган был
насыпан не над погребальным костром, а около него:
Круг очертили затем для холма, заложили основы
Подле костра и насыпали сверху курган над могилой.
Насыпь воздвигнув, хотели уйти, но Ахилл удержал их,
Кругом войска усадил и открыл погребальные игры.
(Гомер, Илиада, XXIII)
Погребальные игры воинов (тризна) состояли из состязания в
беге на колесницах, кулачного боя, борьбы (в которой принял участие
Одиссей), метания диска и стрельбы из лука. Победителю в каждом виде
состязаний предназначались дорогие призы.
В описании погребения Гектора троянцами (песнь XXIV)
упоминается и гигантский костер, для которого девять дней носили
дрова, и заливание огня вином, урна, курган, но добавлено упоминание
глубокой ямы, в которую была опущена урна.
Гомеровское описание подтверждается многочисленными
археологическими примерами разных эпох 80.
----------------------------------
80 Обоснование необходимости сожжения трупа, приведенное
Гомером, едва ли можно считать универсальным объяснением причин
|
|