| |
это". (Геродот. История, IV-105}
Новогоднее ряженье в звериные шкуры и широко распространенные
у славян поверья о волкодлаках, вурдалаках пережили эти записи на
две с половиной тысячи лет. Клявшиеся Геродоту информаторы,
очевидно, рассказывали ему о тотемическом празднике невров, на
котором участники в волчьих шкурах изображали волков, становились
волкодлаками, т. е" одетыми в волчьи шкуры.
Информаторы не случайно назвали невров, так как именно в этом
участке праславянского мира дольше всего, до самых геродотовских
времен, дожили скорченные погребения.
Здесь вера в перевоплощение человека после его второго
рождения (ради чего трупу и придавалось искусственно эмбриональное,
скорченное положение) документально подтверждена для того времени,
когда Геродот собирал сведения о соседях Скифии. Поэтому мы в равной
мере можем оправдать как разумный скептицизм отца истории, так и
упорство туземных рассказчиков.
За исключением глухих лесных областей северного порубежья
праславянского мира, во всех остальных частях перелом уже произошел,
и от скорченности отказались навсегда.
Что же представляло собой захоронение покойника в его
естественном, распрямленном виде?
Здесь можно угадывать идею сна, спящего ("усопшего")
человека, временно неподвижного и безжизненного. Но, судя по
многочисленным "милодарам", вещам, сопровождающим покойника (пища,
оружие, украшения), проснуться должен сам человек и именно в том
обличье, в каком он "уснул".
Вытянутые погребения тоже известны с глубокой древности. Так
как в отличие от скорченных (которые нужно было специально
обрабатывать) вытянутые погребения не требуют ни особых усилий, ни
специальных воззрений, то мы ничего не можем сказать о степени
осмысленности этого простейшего обряда на всех этапах его
существования. Но в тот момент, когда праславяне отказались от долго
существовавшей скорченности и стали хоронить просто, в позе спящего,
новое отношение к положению покойника должно было уже выражать
определенную идею, какие-то новые представления о судьбах умерших в
потустороннем загробном мире. Кончилась длительная эпоха
перевоплощений; человек должен был оставаться человеком.
Даже при полном господстве трупосожжения в отдельных областях
люди стремились закрепить за умершим его человеческий облик, ставя
в могилу погребальную урну в виде человеческой головы или целой
фигуры. Одной из таких областей были Балтийское Поморье и низовья
Вислы, где впоследствии сформировались славянские племена поморян и
этнографический комплекс кашубов. Здесь, в "восточнопоморской"
культуре, называемой новейшими учеными "вейхеровско-кротошинской"
(VI -- II вв. до н. э.) 78, хорошо представлены знаменитые лицевые
урны с прахом сожженных покойников. Группируясь главным образом в
Гданьском Поморье, они доходят на юго-западе до среднего течения
Одера, встречаясь почти на всем пространстве поморской культуры и
тем самым внедряясь в основной праславянский массив 79 (см. рис.
rbyds070.gif).
----------------------------------
78 Hensel W. Polska Starozytna, s. 273, 274. Карта на с. 282.
Анализом этой культуры Гензель начинает раздел "Праславяне на новом
культурном этапе".
79 Некоторые польские ученые пишут об обособлении
восточнопоморских земель от остальной массы лужицких племен в VIII
-- VII вв. до н. э. и об их продвижении в праславянские земли в VII
-- V вв. до н. э. См.: Kostrzewski I., Chmielewski W., Iazdzewski K.
Pradzieje Polski. Wroclaw, 1965, s. 180, 201. Едва ли следует так
противопоставлять этнически эти племена, тем более что итогом
продвижения было смешение племен. "Поморцы" были втянуты в
славянский этногенез.
Лицевые урны не только снабжены схематическими личинами
женщин с серьгами и бородатых мужчин, но вся урна в целом
воспроизводит схематично фигуру человека. Здесь мы видим и ожерелья,
и пояса, и булавки для застегивания плаща. Урны закрывались
крышками, воспроизводящими форму шапок. Исключительный интерес
представляют изображения на тулове урн, которые едва ли
воспроизводят вышивку на одежде, но скорее являются
самостоятельными, независимыми от человеческой фигуры сюжетами.
Чаще всего изображается какая-то ритуальная процессия:
основой ее является четырехколесная телега, запряженная в дышло
парой коней; на телеге мы видим то огромный щит, то воина с копьем,
то какой-то идолообразный столб, то просто возницу. Вокруг повозки
нередко изображают пеших людей; во главе процессии почти всегда едет
всадник (часто вооруженный). Трудно сказать, являются ли эти
процессии погребальными, но это возможно. Есть и сложные композиции,
не являющиеся изображением процессии: олени, всадники на конях и
люди, сидящие верхом на оленях. Иногда изображаются воины и
|
|
