человека от всех других созданий и провозглашает значимость его
индивидуального существования, как с точки зрения бессмертия души, так и с
точки зрения Управления, связанного с личностью ("hашгаха пратит").
"Мои взгляды на этот фундаментальный принцип (то есть Управление миром
свыше), я изложу тебе... Полагаться я буду в своих убеждениях на то, что
мне представляется намерением Торы Божьей сообщить нам, равно как и других
пророческих книг... И я полагаю, что Провидение существует в этом низшем
подлунном мире... но Оно занимается лишь представителями рода
человеческого, и это единственный вид - такой, что все дела личностей, и
все доброе и злое, что случается с ними, зависит от Правосудия, как
сказано: "Ибо все пути Его праведны" (Второзаконие 32:4). О других же живых
существах и, тем паче, о растениях и т.п.. я придерживаюсь взгляда
Аристотеля... Провидение носит для них видовой характер, а не
индивидуальный... и не затруднит меня вопрос: почему связано Управление с
человеком, а не с другими живыми существами? Я отвечу, что прежде чем
задать такой вопрос, надо ответить на другой: почему дан разум только
человеку, но не другим существам? А ответ на это: так пожелал Всевышний"
("Путеводитель блуждающих" 3:17).
Суть слов Маймонида в том, что человек занимает особое место в царстве
сущего и отличается своими оптическими чертами от всех существ. Обо всех
остальных живых существах мы говорим, что только универсалия обладает
истинным бытием, а к человеку это не относится. Его индивидуальное
существование достигает вершин бытия, истинного и вечного, - и это наш
важнейший принцип. Более того, суть человеческого бытия - в частном
существовании индивида, несущего ответственность и подлежащего наказаниям.
И поэтому индивид удостаивается Божественного Управления и жизни вечной. С
одной стороны, человек - лишь представитель своего биологического вида,
отражение идеи и тень истинного бытия; с другой стороны, он - человек
Божий, обладатель индивидуальной сущности. Разница между человеком видовым
и человеком Божьим в том, что первый - пассивен, а второй - активен и
созидает. "Видовой" человек максимально пассивен, ничего нового не вносит и
не творит. Человек - носитель индивидуального бытия способен не только
пассивно получать, но и действовать, творить. Действие и созидание - вот
яркие признаки истинного существования.
Но эта оптическая привилегия, выпавшая человеку - носителю индивидуального
бытия, привилегия, которая отличает его от всего живого и дает ему личное
бессмертие, зависит от самого человека. Выбор в его руках. Человек имеет
возможность или остаться на уровне остальных существ, в области теней и
отблесков, или выйти на уровень личности, которая не является лишь частью
общего, личности, заслуживающей твердого, по праву положенного ей
существования в мире "форм" и "разума, отделенного от материи". Всевышний
дает человеку выбор: быть человеком видовым или человеком Божьим.
Удостоится - станет человеком Божьим со всем великолепием индивидуальной
сущности, прилепляющейся к совершенно безграничному в "благодати Божьей".
Не удостоится - останется человеком вида, смутным, размытым образом
универсальной сущности.
Иногда человек живет лишь по праву принадлежности к виду, только потому,
что он рожден в данном виде и роде, и в нем есть отпечаток универсалии. Он
- лишь сын человеческий, сын своего вида, отсвет идеи, открытие видового
образа в морфологическом процессе (по Аристотелю) вида.
У него нет ничего, что бы обосновало его жизнь как личности, ничего, что бы
поддержало и оправдало его бытие. Душа его, дух и суть существуют за счет
общности. Корни его в усредненном, крона - в публичном. Нет у него своего
особенного выражения лица человека-личности, нет творческого вклада,
открытия; он ничего не внес нового. Его пассивный дух лишь принимает. Он -
раб чужих мнений и взглядов. Он не углубляется в судьбу своего макро- и
микрокосма и не исследует свои пути, не задумывается о своих отношениях с
Богом и людьми. Никто особенно не радуется его появлению и не скорбит об
его исчезновении. Был - и исчез, как тень, как облако. Он не оставил
поколениям ничего в наследство, и не запечатлелась память о нем. Нет у него
заповедей, добрых дел и заслуг. Он лишен чувства исторической
ответственности и моральных устремлений. Поневоле рожден он, поэтому и
живет тоже поневоле, хотя, как это ни парадоксально, он сам выбрал себе
такую жизнь; поневоле и умрет. Таков "видовой человек".
Но существует другой тип - человек, не нуждающийся для своего существования
в посторонней помощи и в поддержке своего вида. Он уже не узник времени, он
сам себе хозяин. Он существует не благодаря наличию своего вида, а имеет
собственную ценность. В его жизни есть и творчество, и обновление, и
постижение, и понимание. Он живет не потому, что родился, а ради самой
жизни и мира грядущего после нее. Он знает свою задачу, долг и пост. Он
осознает свой собственный дуализм и использует свободу выбора. Он знает,
что перед ним два пути, и его поведут по "дороге, которую он выберет"
(Исайя 48:17). В нем нет пассивности, он активен; он не принимает чужое, а
действует самостоятельно. Он не предался во власть вида, но прокладывает
себе свой неповторимый путь и сам влияет на общность. Сущность его
устремляется зачарованным потоком в дали, полные чудес и тайн. Он не
пребывает в покое, постоянно движется, не стоит, а идет, поднимается, но не
спускается. Он жаждет приблизиться к Богу живому. Он воистину человек
Божий.
Основной принцип Провидения обернулся практической заповедью, обязанностью,