Фрейда и его последователей, пытавшихся забраться в глубь человеческого
подсознания, пытались разрешить эту проблему.
Иудаизм считает, что человек стоит на распутье и думает, куда повернуть
стопы. Перед ним ужасная дилемма: образ Божий или хищный зверь, венец
творения или чудовище материального бытия, благороднейшее из всех созданий
или развращенная тварь, облик человека Божьего или физиономия
"сверхчеловека" Ницше. И только сам человек может решить эту дилемму и
выбрать свой путь. Иудаизм внес в мир фундаментальнейший принцип: человек
должен сам себя создать.
Принцип творческого созидания во всей его мощи и великолепии внесен Галахой
в заповедь о раскаянии (Тшува) и в такие основополагающие понятия, как
Божественное управление, пророчество и выбор.
Тшува (раскаяние) - это, с точки зрения Галахи, творческий акт, акт
самосозидания. Психическое отделение от своего бывшего "я", создание нового
"я", с новыми сознанием, духом и сердцем, тенденциями и стремлениями,
страстями и мечтами - это и есть Тшува, которая состоит из покаяния о
прошлом и принятия обязательств на будущее.
Галаха устанавливает два отдельных закона, два отчетливых принципа
относительно раскаяния:
1. Раскаяние - это выход из статуса грешника.
2. Раскаяние может быть искуплением, как и другие виды искупления,
жертвоприношения, Судный день, страдания, смерть и т.п.
Возьмем первый принцип: снятие с человека статуса грешника. Этого можно
достичь, если человек полностью изменит свою личность. Это творческий акт,
приводящий к созданию новой индивидуальности, нового существа. Он
совершается посредством твердого решения, в котором участвуют вместе и
воля, и интеллект.
"Что есть раскаяние? Оно состоит в следующем: грешник оставляет свой грех,
удаляет его из мыслей своих и принимает решение не поступать так впредь...
Он сожалеет о прошлом и призывает в свидетели Того, Кто знает все скрытое,
что он не вернется к греху этому вовек... И должен он устно признаться в
своем грехе и произнести то, о чем он решил в сердце своем" (Маймонид,
"Законы о Тшуве"" 2:2).
Оставление греха (решение не повторять его) и сожаление о прошедшем выводят
человека из статуса грешника, обрывают прежние устремления его духа и
изменяют его личность (и Тот, Кто знает скрытое, свидетельствует об этом
творческом акте); устное признание необходимо лишь для искупления.
Искупление же, однако, есть нечто второстепенное в общем процессе Тшувы,
главное в котором - это снятие с человека имени "грешник". И основное здесь
- духовное изменение и перерождение личности, создаваемые посредством
раскаяния.
Тшува преодолевает законы непрерывности и сохранения индивидуальности,
которые господствуют в области психических феноменов, посредством чуда
созидания и творческой мощи, переданных человеку. При раскаянии человек
делается творцом миров и творцом самого себя и своего "я".
Здесь проявляется коренная разница между понятиями раскаяния в Галахе и у
обычного человека веры. Последний воспринимает понятие раскаяния с точки
зрения искупления, как средство для защиты от наказания, как бесплодные
муки, не создающие ничего. Душа его постоянно в унынии, скорбит по дню
вчерашнему, уже минувшему, по времени, которое погрузилось в пучину
забвения, по делам, исчезнувшим, как тень, по фактам, которых не изменишь и
не променяешь на другие. Поэтому для человека веры раскаяние - это великое
чудо, которое происходит благодаря бесконечному милосердию Всевышнего.
Не так обстоит дело с человеком Галахи. Он не погружается в отчаяние, не
рыдает и не занимается самобичеванием. У него нет покаянных обрядов,
умерщвления плоти и мучений души. Он занят самосозиданием, творением нового
"я". Он раскаивается не в том прошлом, которое уже отлетело и скрылось, а в
том, которое все еще существует, простирается и проникает в настоящее бытие
и будущее.
Человек Галахи не воюет с тенями, мелькающими в мертвом прошлом, и с
делами, которые давно пожухли и иссохли. Аналогичным образом, он не
принимает бессодержательных решений, относящихся к далекому, скрытому
будущему, которое еще не пришло в мир. Ему важнее всего образ живого
прошлого, переплетающегося с его теперешней бурной и кипящей жизнью, и
будущее, бушующее как волны моря, будущее, которое уже существует. Есть
мертвое прошлое, и есть живое прошлое; есть будущее еще не созданное, а
есть будущее уже существующее.
Встречаются такие виды прошлого и будущего, что они не связаны друг с
другом и с настоящим ничем, кроме закона причинности - причина в точке
временной оси "а", вызывает следствие в точке временной оси "б" и т.п.
Такое прошлое - это всегда "уже нет", а такое будущее - "еще нет". В такой
ситуации Тшува есть понятие выхолощенное и пустое; невозможно сожалеть о
прошлом, так как оно уже погрузилось в забвение, и невозможно принять
решение о будущем, которое еще не появилось на свет.
Существует, однако, такое постоянное и устойчивое прошлое, которое не
проходит и ускользает, а сохраняется, как было. Такое прошлое проникает в
настоящее и соприкасается с будущим. И, наоборот, существует будущее, не
покрытое туманом, а открывающееся уже сейчас во всем блеске и великолепии.
Такое будущее, черпая силу из своих скрытых источников, дает жизненные соки
и мощь настоящему. И прошлое, и настоящее живут, действуют и созидают в