поэтому в его существе, даже если порой его охватывает меланхолия, всегда
есть нечто незыблемое и прочное, точка опоры Архимеда, находящаяся вне
волнений души и водоворота жизни, источник спокойствия и покоя. Даже страх
смерти побеждает человек Галахи посредством закона, превращая ее в объект
галахического познания. Когда страх смерти мучил Р.Хаима, он погружался в
самозабвенное изучение законов передачи нечистоты от мертвого, и эти
занятия, требующие решения множества трудных и запутанных проблем, утишали
волнения души и приносили радость.
Познание есть по сути процесс овладения объектом, подчинения его субъекту.
Поэтому постижение, объективизация любого феномена устраняет страх перед
ним.
Основоположники движения Мусар важное значение придавали страху смерти,
угрызениям совести, ощущению греховности и т.п., столь характерным для
человека веры. Р.Ицхак из Пресбурга, стремясь убедить р. Хаима из Бриска
ввести в его иешиве изучение движения Мусар, цитировал высказывание
Мудрецов Талмуда: "Пусть человек постоянно натравливает доброе побуждение
на дурное, если преуспел - хорошо, если нет - пусть займется Торой, если
победил дурное побуждение хорошо, если нет... пусть задумается о смерти"
(Берахот 5а). Очевидно, из цитаты следует, что страх смерти - более сильное
средство, чем занятия Торой. Ответ р. Хаима состоял в том, что пока человек
духовно здоров, достаточно и занятий Торой, а к более сильному средству,
каким является страх смерти, следует прибегать лишь если душа человека
больна. Это можно сравнить с действием касторки, которая хотя и лечит
больного, но здорового человека сделает больным, вследствие чего никогда
ему не прописывается.
Следует отметить, что из зрелого течения Мусар исчезли страхи и меланхолия,
и оно приблизилось к мировоззрению великих галахистов.
С другой стороны, человек Галахи остерегается и чрезмерной радости;
радуясь, он не забывает, что земная жизнь не должна вызывать чрезмерного
веселья. Как говорится в Псалмах (2:11): "Радуйтесь в трепете". Но и в
минуты скорби и траура не впадает человек Галахи в безысходность, в черное
отчаяние. Его эмоциональная жизнь характеризуется тонкой
сбалансированностью, стоическим спокойствием - Аристотелева "золотая
середина", Маймонидов идеал гармоничной, уравновешенной личности.
"Тот, кто не скорбит, - жесток, но кто чрезмерно впадает в траур - глуп"
("Яд хазака" Маймонида, Законы Траура 13:11). Все эти черты, характерные
для человека Галахи, развивают и обогащают его личность, его
самостоятельность усиливается, укрепляется независимость его характера. В
то время, как воля человека веры постепенно слабеет и его "я" растворяется
по мере продвижения к Бесконечному, у человека Галахи, напротив,
сохраняется индивидуальность, неповторимость его личности. Личность - часть
бытия, которую Галаха очистила и освятила. Власть морального закона влечет
развитие и углубление индивидуальности.
Человек веры, как объяснялось ранее, постоянно колеблется между двумя
крайностями - стремлением полностью аннулировать свое "я" и, наоборот,
ощущением собственной возвышенности, близости к трансцендентному. Однако
даже тогда, когда он рвется ввысь, в этом нет попытки совершенствовать свою
личность, напротив, он жаждет соединиться с бесконечным и исчезнуть в нем.
В отличие от человека веры, человек Галахи - выковывает свою реальную
личность в этом мире.
Известно высказывание Канта о том, что моральный закон дает человеку силу
не терять своего "я" перед лицом грандиозной космической драмы. Априорный
закон формирует человека и оставляет на нем неизгладимую печать. Все его
существо наполнено достоинством личности, аристократизмом духа. Он не ищет
трансцендентных порывов, не ждет, чтобы на него снизошел дух и нашептал ему
тайны иного мира.
Он не нуждается в чудесах для изучения Торы, он входит в мир Галахи в
твердом рассудке, как человек знания входит в мир физических явлений.
Нет в облике человека Галахи униженности и смирения. Напротив, наиболее
характерная его черта - агрессивность сознания. Он бьется за малейший штрих
Галахи, не только из страха перед грехом, но и из страстной любви к истине.
Он не признает другого авторитета, кроме разума (разумеется,
основывающегося на традиции).
Независимость интеллекта у человека Галахи доходит временами до высот,
немыслимых в других религиях. В трактате Талмуда "Бава Меция"
рассказывается, что в Небесной Академии разошлись Господь и Мудрецы в одном
из признаков Определения проказы. Бог говорит: чист, а Мудрецы - нечист.
Кто же рассудил их? - Раба бар Нахмани. Человек из плоти и крови решает
спор между Мудрецами и самим Богом (Бава Меция 86а).
В Другом случае (Бава Меция 596), когда спорили р. Элиезер и Мудрецы о
законах чистоты для сложного случая конструкции печи, раздался Голос с Неба
и произнес: "Что вы спорите с р.Элиезером, по мнению которого всегда
устанавливается Галаха?". Встал р. Иеhошуа и сказал: "Не на небе она"
(Второзаконие 30:12). "Уже дана Тора на горе Синай, и мы не слушаем Голос
Неба". Улыбнулся Бог и сказал: "Победили Меня дети Мои, победили".
Если пророк говорит: "Бог сообщил мне, что в таком-то законе Торы Галаха
идет по мнению такого-то Мудреца", то это - пророк ложный, и его следует
казнить, даже если он дал знамение, потому что он говорит против Торы, ведь
там сказано: "Не на небе она". Трансцендентный человек - пророк - не имеет
права вмешиваться в область Мудрецов - установление Галахи с помощью знаний