крайностями, разрывается между двумя противоречащими Друг другу стихами.
Один стих говорит: "Когда вижу я небеса Твои, дело перстов Твоих, луну и
звезды, которые устроил Ты, что человек, что Ты помнишь его, и сын
человеческий, что Ты вспоминаешь о нем?" (Псалмы 8:4-5); другой же стих
гласит: "И Ты умалил его (лишь) немного перед ангелами, славой и
великолепием увенчал его. Ты сделал его властелином над творениями рук
Твоих, все положил к ногам его" (Псалмы 8:6-7).
Человек веры не может найти еще один стих, который бы примирил это
противоречие.
Однако человек Галахи нашел этот третий стих - это Галаха. Хотя он тоже
страдает от дуализма и душевного разрыва, он знает, как соединить обрывки
нити: через понятие Галахи и Закона.
В конце Судного Дня, когда солнце садится, когда святой и великий день
уходит в море сияния и вечности, человек Галахи стоит и признается в делах
своих перед Создателем, произнося молитву "Неила" (заключительная молитва
Судного Дня): "Что мы? Что наша жизнь? Что наша милость? Что наша
праведность? Что наша помощь? Что нам сказать перед Тобою, Господь Бог наш
и Бог отцов наших? Ведь все могучие - ничто перед Тобою, а мужей именитых -
словно и не было вовсе, и Мудрецы - как невежды, и разумные - как лишенные
разума. Ибо их дела многочисленные - ничтожность, а дни их жизни суета
перед Тобою. И превосходства человека над скотом нет, ибо все - суета"
(Экклезиаст 3:19). И действительно, что есть человек по сравнению с
космосом? В ушах человека звучит первый из приведенных выше стихов: "Что
человек, что Ты помнишь его?". Его охватывает тревога, он наполняется
страхом, отчаянием, презрением к самому себе.
В ту же минуту, однако, проносится у него в мозгу такая мысль: "Если "нет
превосходства человека над скотом", то что же такое Судный День? Что значит
"прошение и искупление"? Святость искупающего дня - в чем ее суть? Зачем
нужны понятия греха, с одной стороны, и заповедь о раскаянии, с другой?
Сама природа Судного Дня свидетельствует о том, что Галаха отводит человеку
в мире центральное место. И тут человек начинает ощущать себя иначе. Само
мое существование - свидетельство моей ценности, думает он. Ведь я -
единственное создание в мире, отражающее облик Бога; разве не я учу Тору,
столь любимую Всевышним? Даже ангелу жаждут послушать слова Торы из моих
уст. Человек продолжает молитву: "Ты обличил человека изначально и признал
его, (чтобы ему) стоять перед Тобой". Стоять перед Богом! Какую силу
ощущает человек, произнося эту фразу! Какая мощь скрывается в этих трех
словах! Человек стоит перед Богом, и Сам Предвечный признает и одобряет его
существование.
Мистики считают, что когда конечное предстает перед бесконечным, все
возвращается в первобытный хаос. По их представлениям, все существующее
возникло только благодаря таинственному "сжатию", скрывающему и
ограничивающему славу и свет Господни. Поэтому для них "перед Богом" - это
исчезновение мира Напротив, человек Галаха утверждает: сжатие не есть
сокрытие лика, но явление славы Господней и откровение. Сама Галаха -
доказательство этому; Всевышний дал человеку заповедь, и сам этот факт есть
Подтверждение ценности существования человека. Если человек перед Лицом
Бога - это ничто, то заповеди - основа Галахи - теряют смысл. Не будет же
Бог смеяться над своей Торой! Раз Он связал Себя с человеком и повелел ему
выполнять Свои законы и уставы - значит. Он признает человеческое
существование! И пока заходящее солнце еще не перестало светлить, человек
Галахи продолжает свою молитву: "И Ты дал нам, Господь Бог наш, с любовью
этот День поста искуплений, конечное прощение и извинение за все наши
грехи, чтобы мы отвели от грабительства наши руки и возвратились к Тебе,
чтобы исполнять уставы Воли Твоей всем сердцем". Иом Кипур, данный нам с
любовью, обещание милости и прощения, обязанность раскаяния - это и есть
самое явное свидетельство значения человека в мире, его центрального места
в нем. Второй стих противоречит первому: "И Ты умалил его (лишь) немного
перед ангелами, славой и великолепием увенчал его". Галаха же - это третий
стих, примиряющий эти два.
Человек, не живущий по Галахе, не участвующий в реализации идеала,
действительно не имеет ценности. "Прежде, чем я был создан, я не стоил
(того); теперь же, когда я создан, я как бы и не создан. Прах я при жизни
моей, тем более в смерти моей" (тоже из молитвы "Неила"). Но человек,
знающий свою задачу - соучастие в сотворении миров путем создания мира
Галахи и реализации его в бытие, - отделен Богом с самого начала и призван
стоять перед Ним. "Лучше было человеку не быть созданным, но раз он создан
- пусть пересматривает пути свои" (Эрувин 136). То есть раскаяние (тшува) -
это и есть третий гармонизирующий стих. Такое состояние духа человека
Галахи подрывает порой живущая в нем душа человека веры. Несмотря на это,
именно это состояние формирует и определяет его облик.
Человек Галахи никогда не испытывает настоящего страха. Сознание
упорядоченности и закономерности мира защищает его от страха, подобно щиту.
Он вступает в мир, уже знакомый ему, через априорное знание. Он подходит к
миру, имея уже идеальную картину, которую он призван в конце концов
воплотить в жизнь, полностью или частично; между этой картиной и миром
существует параллелизм, чего же бояться? Ничто, пустота, хаос, бездна и
тьма - все эти понятия не знакомы человеку Галахи. Мир, простирающийся
перед ним, прекрасен и совершенен.
Человек Галахи - это человек закона и принципа, устава и правосудия, и