физического бытия и молит Бога сойти на гору и обитать в нашей
действительности со всеми ее закономерностями и принципами.
Человек веры поднимается к Богу: Бог, однако, спускается к человеку Галахи.
Святость, как она понимается в философии народа Израиля, это не
максимальное удаление и отделение от действительности. Не имеет она также
смысла полного воплощения этического идеала, высшего блага, которое берет
начало не в трансцендентном, а в области норм и ценностей морали. Святость,
согласно учению человека Галахи, есть явление высшей трансцендентности в
наш реальный мир; "спуск" Бога, не постижимого ничьей мыслью, на гору
Синай, сошествие скрытого и недоступного мира в реальность. Святость не
мерцает нам, как таинственная звезда на далеких небесах, а пронизывает
своим светом всю повседневную жизнь.
"И взывал один (ангел) к другому и говорил: свят, свят, свят Господь!.. Вся
земля полна славы Его!" (Исайя 6:3). "Один говорил другому: свят Он в
горних небесах, доме обитания Его, свят на земле, создании мощи Его, свят
навсегда и на веки вечные" (Таргум Ионатан - арамейский
перевод-комментарий). Исходная точка святости - в горних небесах, конечная
- лежит в эсхатологическом видении "конца дней". Свят будет навсегда и
вовеки веков. Но эти две ипостаси святости связаны между собой святостью в
ее галахическом понимании: "свят на земле, создании Его мощи" это святость
материальной реальности.
Человек достигает святости не слиянием со скрытым, и не мистическим
единением с бесконечным, и не в результате какогото всеобъемлющего,
бескрайнего экстатического переживания, но через телесную жизнь с ее
животными проявлениями и через воплощение Галахи в данном мире.
"Говори всей общине сынов Израилевых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я,
Господь, Бог ваш. Бойтесь каждый матери своей и отца своего, и субботы Мои
соблюдайте... И кто прелюбодействует с женою замужнею... Отличайте же и вы
скот чистый от нечистого и птицу нечистую от чистой... Будьте же Мне святы,
ибо свят Я, Господь" (Левит, гл. 19, 20). Святость дается жизнью
упорядоченной и определенной по Галахе и находит свое выражение в запретах
на некоторые виды связей, виды пищи и т.п. Не зря Маймонид включил эти
запреты в свою "Книгу Святости".
Святость создается человеком из плоти и крови. Земля Израиля была освящена
завоеванием, Храм был освящен жертвоприношениями; человек освящает
пространство и строит святилище своему Создателю. Когда Господь сказал
Моше: "И пусть сделают они Мне святилище, и буду обитать в среде их"
(Иехезкель 25:8), то изумился Моше: Славой Господней полны все верхние и
нижние Миры, а Он говорит: "Сделают Мне святилище?". И всмотрелся Моше в
будущее и увидел царя Шломо и услышал слова его к Богу, сказанные при
окончании строительства Храма; "Но воистину, разве будет Бог жить на земле?
Ведь небо и небеса небес не могут вместить Тебя, тем менее этот дом,
который Я построил" (Храм в Иерусалиме) (1 Царств 8:27). И ответил ему
Господь, что Он сократит свою Шехину (обитание) даже до пространства в один
локоть (по Шмот Раба 34:1).
Как возможно привести бесконечное в конечное? Как может трансцендентный
абсолют быть в сердцевине мира, определенного физическими законами и
пространственно-временными рамками? Разве не должен человек, душа которого
больна любовью к Создателю, освободить себя от оков материи и подняться на
гору Бога, гору абстрактной трансцендентности?
Как раз наоборот! Мы хотим привести Славу Божью к нам, в наш нижний мир.
Бесконечное "сжимается" в конечном, вечность пребывает в преходящем, Шехина
- в пространстве одного локтя.
Иудаизм открыл миру эту тайну сжатия ("цимцум"). Когда Господь спустился на
гору Синай, Он установил закон на все поколения: Бог спускается к человеку,
а не человек поднимается к Богу. В словах: "И пусть сделают Мне святилище,
и буду обитать в среде их" (Иехезкель 25:8) открывается тайна, повергающая
в трепет: Бог "сжимает" свое обитание в этом мире.
"Сжатие", обсуждаемое в рамках Галахи, - не то сжатие, которое обсуждается
в Каббале применительно к Сотворению Мира. Законы Галахи имеют
практический, утилитарный характер, поэтому надо различать "сжатие" в
галахическом учении и "сжатие" в мистике, где его относят к Сотворению
Мира.
Мистическое учение (Каббала) говорит, что Творение произошло в силу
Благости Господней, причем Он как бы спустился из абсолюта
трансцендентности к реальному существованию и как бы еще до Творения
причинил ущерб Своей Славе, которая исключала до этого любую возможность
существования других объектов.
Поэтому отношение мистики к бытию пессимистично; и даже воплощение
онтологического идеала не является окончательной Целью. Душа мистика жаждет
выйти вместе с Богом из тесноты созданного мира и слиться с Богом
возвышенным. Так мистики понимают эсхатологическое видение: "В тот день
будет Господь один, и имя Его - одно" (Захария 14:9). И об этом молится
мистик каждый день.
Человек Галахи, напротив, не протестует против бытия и реальности, он
вполне буквально понимает слова Торы: "И увидел Бог все, что Он создал, и
вот, хорошо весьма" (Бытие 1:31). Нет у него стремления освободиться от
мира, он не оплакивает "Шехину в изгнании", что означает, по Каббале,
Божественное присутствие, связанное сущим и закованное в бытие. Человек
Галахи пребывает в состоянии онтологического оптимизма, он удовлетворен