которые все - благо, бесконечность и вечность. Наш мир есть лишь бледное
отображение другого мира.
Человек знания совершенно не интересуется бытием, выходящим за рамки
закономерностей, и он не питает никаких чувств к сущему вне ощущений,
научно непостижимому, так как его цель - законность, а законность всегда
заключена в рамки реальности. Объект его внимания ограничен совокупностью
физических и психических феноменов.
Человек веры, напротив, выходит за рамки конкретной реальности и бытия,
данного лишь в контексте научного опыта, и входит в высшие сферы.
Отзвуки тоски человека веры по Высшему бытию слышны иногда в мире науки и
позитивного знания. Платоновский мир идей как парадигма истинного бытия
(парадеигмата) и реальный мир как бледное отражение сущего; восхождение в
онтологической теории Аристотеля от первичной материи, которую невозможно
описать, к чистым первоформам; умозрительный космос в системе Филона
Александрийского: концепции эманации и цепочка порождающих друг друга миров
у неоплатоников; бесконечная субстанция с бесконечным множеством атрибутов,
с одной стороны, и, с другой стороны, только двумя известными нам
атрибутами - протяженностью и мыслью, в философии Спинозы; явление
(феномен) и абсолют (ноумен) в кантианстве; возрождение дуализма сущности и
существования, столь характерное для арабской философии и христианской
схоластики, в философии Гуссерля и Шелера; современная метафизика,
стремящаяся проникнуть в абсолютное бытие; все школы эпистемиологического
идеализма, подчиняющие бытие сознанию и мысли, во всем разнообразии их форм
от Беркли до Германа Когена; концепция абсолютных ценностей, завоевавшая
себе важное место в современной этике и эпистемиологии и т.п., - все это
есть проблески религиозной мысли, стремящейся к своему Создателю. Душа,
полная религиозных устремлений, блуждает подчас на тропах секулярного
познания.
Эти устремления не ограничиваются только сферой размышления и абстрактной
философии, но прорываются сквозь ограду теорий в область практики и
практических приложений. Поиск трансцендентного превращается в нравственный
принцип, в огненный столп, озаряющий дорогу перед религиозным человеком.
Данные подходы к реальности преобладают как в пантеистических, так и в
теистических философиях. Каждая из этих систем накладывает, конечно, свой
отпечаток на этические выводы, вытекающие из подхода человека веры к
трансцендентному, и выводы эти сильно разнятся. Общим, однако, является
стремление человека веры к чистому и возвышенному бытию. Загадка мироздания
и вечные вопросы, витающие над поверхностью сущего, влекут его за грань
реальности.
Философия и взгляды на мироздание у человека Галахи иные, чем просто у
человека веры. Человек Галахи во многом напоминает человека знания, но во
многом и отличается от него.
В отношении человека Галахи к действительности нет априорной апелляции к
трансцендентности. Суть его подхода выделяется своей оригинальностью и
самостоятельностью. Никакие приемы и понятия, выработанные психологией и
философией для постижения феномена религии, не помогают понять отношения
человека Галахи к миру. Исследование мира человеком Галахи мотивируется не
боязнью бытия и не страхом перед небытием, не чувством зависимости от
реальности, запечатленным в его сознании, не стремлением к освобождению, не
тягой к открывающимся моральным идеалам, не простой любознательностью, как
у человека анализа; основой мотивации являются априорные образы мира,
содержащиеся в глубинных слоях его личности. Можно при желании условно
назвать этот подход когнитивно-нормативным, хотя это не та когнитивная и
моральная ориентация, о которой говорят философы - классические "люди
знания".
Мы знаем, что человека знания характеризует двойственный подход к
реальности: с одной стороны, эмпирический, постериорный подход, а с другой
стороны - априорный. Ясно и без специальных указаний, что вокруг этого
вертится вся дискуссия между рационалистами и эмпиристами. В сущности, этот
спор символизирует два направления в отношении человека к миру. Когда
человек знания взирает на мир Господень и стремится познать его (мы не
будем сейчас заниматься изучением природы этого стремления), он приходит к
двум решениям.
1) Ворваться в сердцевину бытия, всмотреться в него, вдуматься в его образ
для того, чтобы проникнуть в его суть и строение. Приближение к миру
происходит при этом без предварительно намеченных планов, без тщательной
подготовки. Человек прокладывает себе путь во мраке, поражаясь и изумляясь
разнообразию явлений и первобытному хаосу мироздания, пока он не натыкается
на постоянно повторяющиеся схемы, существование которых он смутно ощущал
уже раньше. Тогда ему удается сформулировать принципы и установить законы,
которые и освещают далее его путь.
2) Второй путь - это сконструировать для раскрытия тайны реального мира мир
идеальный, упорядоченный и стабильный, прозрачный и ясный как день; это
творение идеальное, априорное, на которое он взирает с удовлетворением.
Искусственность этого мира не беспокоит его. У него нет стремления к
пассивному восприятию мира, вместо этого он создает идеальный априорный
образ, который и сравнивает далее с реальным миром. Его подход, таким
образом, есть лишь установление соответствия между этим идеальным творением
и непосредственной реальностью. Достигнув этого, он считает свою задачу
выполненной. Он не интересуется данными в ощущениях феноменами и их