Человек Галахи

В "человеке Галахи" мы видим две противоречивые сущности; два несходных
образа воплощаются в его душе. С одной стороны, он далек от обычного
"человека веры", как Восток от Запада, и во многом похож на прозаического
человека знания; с другой стороны, он - человек Божий, онтологические
взгляды которого посвящены Небу, а представления о мире питаются от сияния
Шехины (Божественного присутствия). Поэтому его сознание с трудом поддается
анализу с помощью методов дескриптивной психологии и современной философии
религии, применявшихся к "человеку веры" в обычном понимании. "Человек
Галахи" являет собой оригинальный, даже странный образ, непривычный для
исследователей религий.
И если современная психология даже обычного "человека веры" считает
личностью противоречивой, борющейся со своим сознанием, разрываемой
противоположностями, тем более это верно для "человека Галахи". Чем-то он
похож на "человека веры", чем-то - на "человека знания", но как целое он
совершенно отличен от них обоих. "Человек Галахи" антиномичен по двум
причинам:
1) глубоко в нем коренится душа "человека веры", страдающая от
противоречий;
2) он также обладает душой "человека знания", отвергающей все стремления
души "человека веры".
Однако наличие борющихся начал не приводит к образованию нестойкой смеси
разнородных ингредиентов, которая повлекла бы распад и увядание. Напротив,
из противоречий и антиномий вырастает в сиянии и святости новая
индивидуальность, душа которой очищена в горниле сомнений и внутренних
споров и переплавлена в огне духовных дисгармоний до степени, недостижимой
для "человека веры". Благодаря тому, что единению души предшествовала
глубокая расщепленность, ей удается иногда достичь такого совершенства,
которое по своей красе и великолепию несравнимо с уровнем, достигаемым
простой цельной личностью, не испытавшей мук духовных противоречий. "По
усилию - награда" (Авот 5:23) и по степени расщепленности - единство!
Духовный синтез "человека Галахи" характеризуется гармонией и
совершенством; ведь разрыв коснулся самых потаенных глубин его сущности.
Наша цель в этой статье - проникнуть в строение души "человека Галахи" и
точно определить природу "необычного и странного" существа, открывающегося
миру из тесных "четырех локтей Галахи" (Берахот 8а), с руками, испачканными
"оболочкой и последом" (Берахот 4а) (неэстетичными деталями практического
соблюдения Закона). Чтобы достигнуть этой цели, однако, нам надо начать с
наброска сравнительного описания онтологических взглядов "человека веры" и
"человека знания", т.к. из их отличий и противопоставлений мы придем к
пониманию природы "человека Галахи", мастера талмудической диалектики.
Сколь отличны подходы "человека веры" и "человека знания" к миру Святого,
да будет Он благословен! Когда человек знания наблюдает Вселенную и
наполняющее ее (Псалмы 50:12), всматривается в великое и возвышенное бытие,
он жаждет постичь его, раскрыть его свойства. Стремление человека знания -
открыть тайну мира и разрешить загадки сущего. Когда человек знания
всматривается в космос, он наполняется одной великой страстью - жаждой
понимания, анализа и объяснения. Он желает разрешить проблемы познания
сущего и стремится развеять облако тайны, сгущающееся над порядком явлений
и событий. Человек знания не терпит сумерек, намеков и тайн вокруг бытия.
Он желает твердых установлений, формулировок, закономерностей и законов,
устранения тьмы чуда и внезапности, непредвиденного и непонятного в сущем.
Человек знания устанавливает порядок мироздания, построенный на принципах
причинности и закономерности.
Напротив, когда человек веры предстает перед миром Святого, да будет Он
благословен, и всматривается в него, он не стремится свести тайны
мироздания, к элементарному явлению, которое способен постичь любой
новичок; наоборот, желание его - подчеркнуть таинства сущего - mysterium
tremendum, усугубить ощущение тайны сотворенного. Он всматривается в
скрытое не для того, чтобы разгадать его, и изучает непостигнутое не для
того, чтобы получить награду - разъяснение.
Это не означает, что человек веры предпочитает хаос совершенному творению,
или что он отдает предпочтение миру в его первобытном становлении (Маасе
Берешит) и вносит в мир неупорядоченность. Не дай Бог! Также и он стремится
к закономерности и упорядоченности, определенности и необходимости; но для
человека веры открытие закона и установление порядка и причинности в сущем
только усиливают и углубляют проблему и тайну. В то время, как человек
знания, установив господство причинно-следственных связей в природе,
считает свою задачу выполненной, человек веры не удовлетворяется
"совершенством мира, управляемого законом", так как сама суть существования
законов есть загадочная таинственность и таинство. Познание, согласно
философии человека веры, есть постижение чуда и сверхъестественного в самих
законах бытия.
Из этого характерного подхода человека веры к бытию вытекает следующий
вывод: человек веры не принимает никакого онтического монизма. Для него
реальность не единообразна и одноцветна, а плюралистична, многослойна,
многоступенчата и многостадийна. Оптический плюрализм есть основа
мировоззрения человека веры. Когда он обращается к миру, чтобы познать и
оценить его, он ищет в бытие реальном и телесном следы Высших Миров,