Итак, "хохма" - это понимание на уровне идеи, а "бина" - ее развитие на
уровне структуры.

   Хохма и Бина являются частью общей конструкции, называемой в Каббале
"дерево сфирот", которая символизирует и описывает процесс нисхождения
Божественного Света от начальной Божественной воли (кетер) до ее реализации
в нашем мире (малхут). И поскольку существует соответствие между буквами
Тетраграмматона (Божественного Четырехбуквенного Имени - Йуд-hей-вав-hей) и
последовательностью сфирот, то категории хохма соответствует буква йуд,
первая буква Божественного Имени, а категории Бина - hей, Его вторая буква.

   Это соотношение является, конечно, не случайным. Хохма, будучи
изначальной (еще не раскрывшейся в структуру) точкой познания,
символизируется "йуд" - "" - буквой, представляющей из себя только точку,
не имеющей никакого "внутреннего устройства".

   (Отметим здесь, что известное всем выражение "ни на йоту" имеет,
очевидно, еврейское происхождение, т. к. только в иврите буква йуд [в
арамейском и затем в греческом называемая "йота"] меньше по размеру, чем
все остальные буквы. )

   У буквы йуд нет никакого внутреннего пространства, и вся ее белая часть
- снаружи. Отметим, что у всякой буквы есть не только черная часть - то,
что закрашено чернилами, но и белая часть - это та часть отводимого на эту
букву листа, которая остается незакрашенной; и белая часть ивритских букв
не менее важна для понимания их смысла, чем черная часть. Талмуд
рассказывает, что когда Бог диктовал Моисею текст Торы, то этот текст был
показан Моисею на небе: "черное пламя на белом пламени". Этот Мидраш
подчеркивает, что и черная, и белая части текста Торы одинаково являются
пламенем, одинаково несут информационную и духовную нагрузку). То, что
буква Йуд не имеет внутри себя пространства, что ее белая часть вся снаружи
- символизирует направленность буквы йуд вовне, ее экстравертность. Эта
экстравертность - важнейшая характеристика категории хохма, ее стремление
раскрыться, выразиться, обрести внешнюю форму.

   Вторая наша категория - Бина - символизируется hей - второй буквой
Божественного Имени. В ивритском начертании этой буквы - "" - есть
полноценное внутреннее белое пространство, почти отгороженное по периметру,
и это связано с понятием "бина" как "постройки здания", т. к. суть
постройки - это именно отделение, ограждение внутренного пространства от
внешнего. Здание ограждает кусок пространства, превращая его из "снаружи"
во "внутрь", но при этом оно не делает это ограждение полным, оставляя окна
и двери для сообщения между "внутри" и "снаружи". Эту характеристику
познания на уровне "Бина" как "постройку структуры" и символизирует буква
hей. Здание интравертно, ибо его главная реализация - внутри, во внутреннем
пространстве, и такова "бина".

   Итак, Каббала видит один из этапов последовательного раскрытия
Божественного Света в развитии от Хохма (интуитивно-неформализованного,
точечного, экстравертного, "что") к Бина (детальной, структурной,
интравертной, "как").




6. 5. Замечание: Об использовании каббалистических терминов
   Приведенное выше объяснение и обозначение категорий Хохма и Бина
является предметом Каббалы - внутренней, эзотерической части иудаизма. В
прежние времена не было принято открыто пользоваться каббалистическими
терминами и даже вообще излагать каббалистические идеи для широкой публики.
Этот вопрос был в свое время одним из пунктов, по которому миснагиды (евреи
Литвы, противники хасидизма) критиковали хасидов. В ответ хасиды
рассказывали известную притчу про жемчужину. Притча эта такова:

   Жил один Царь, у которого был сын; и была у этого Царя также необычайной
ценности жемчужина. И поскольку сын Царя был еще слишком молод, то Царь
запирал жемчужину на ключ и не давал сыну с ней играть. Но однажды сын Царя
серьезно заболел, и никакое лекарство, и никакой врач не могли помочь ему.
И нашелся, наконец, один врач, который сказал, что он знает лекарство,
способное излечить сына Царя. "Надо взять ценнейшую жемчужину Царя, -
сказал этот врач, - стереть ее в порошок, растворить в воде и давать
понемногу сыну Царя ее пить". И тогда Царь, который не давал своему сыну
играть с жемчужиной, пока тот был здоров, - теперь, когда сын заболел,
последовал совету врача и дал стереть жемчужину в порошок, и растворил его
в воде, и давал понемножку сыну пить ради его излечения.

   Как понятно, в притче Царь - это Бог, его сын - еврейский народ,
жемчужина - Каббала, а врач, в устах хасидов, - это хасидский цадик.