Итак, основой библейской критики является подход, согласно которому Тору
следует рассматривать не как единый текст, но как механическое объединение
нескольких "источников". Соответственно этим источникам, библейская критика
утверждает, что авторов у Торы было по меньшей мере четыре. Первый и самый
древний из них, написавший основную часть Книг Бытия, Исхода и Чисел,
обозначается буквой J, так как в его рассказе Бог называется Именем J-X-W-X
(Тетраграмматон). Последующие авторы именуются: Е (поскольку в его рассказе
Бог называктся словом Elohim); далее Р (от Priest - "жрец"), написавший
книгу Левит; и D (автор Второзакония, Deuteronomy). И наконец, важным
действующим лицом библейской критики является R - "Редактор", который
согласно представлениям Ю. Вельгаузена произвел окончательную ревизию всего
текста в целом после возвращения евреев из вавилонского плена.

   "Доказательство" Вельгаузена основано целиком и полностью на такой
шаткой дисциплине, как "вольный литературный анализ". Оно таково: любой
читающий Тору легко замечает, что в ней есть два рассказа о Сотворении мира
- один, занимающий 1-ю главу, и второй, занимающий 2-ю и 3-ю главы. Причем
Имена Творца в этих рассказах различны: в первом E ("Элоким"), а во втором
J ("Тетраграмматон"). Кроме того, не только Имена Творца, но и весь стиль
этих рассказов различен. Аналогично этому, далее, читая текст Торы, мы
можем увидеть, что многие рассказы в ней дублируют друг друга, причем в
одном из двух вариантов мы можем определить стиль Е, а во втором - стиль J.
Делаем отсюда вывод - говорит Вельгаузен - что в древности были два разных
источника - Е и J, а потом, через сотни лет, Редактор их объединил.

   Конечно, с точки зрения настоящей лингвистики подобный "литературный
анализ" является совершенно недоказательным. Настоящий литературный анализ
основан на сравнении многих текстов, позволяющем установить сходства и
различия языка и стиля разных авторов. Литературный анализ не может быть
научно применен, если у нас имеется только один единственный древний текст
(ТаНаХ). Кроме того, если пользоваться критериями библейской критики,
основанными на "различии имен и стиля и на дублировании историй в разных
главах", то через 2 тысячи лет будет несложно доказать, например, что роман
Л. Н. Толстого "Война и мир" является конгломератом нескольких сочинений
разных авторов, из которых один автор рассказывает нам о "мире", другой
автор о "войне" - с соответствующим различием стилей, имен, географических
названий, концепций автора и т. п. - а третий автор вообще пишет на
близкородственном, но не совсем том языке (по-французски); что же касается
легенды о жене его (Л.Н. Толстого) Софье Андреевне, несколько раз
переписывавшей роман набело, - то это, конечно, явная выдумка, т. к.
всякому здравомыслящему человеку (через 2 тысячи лет) ясно, что никто и
никогда в жизни не переписывает ничего от руки (ведь существуют, и уже
тогда, где-то примерно в двадцатом веке, существовали компьютеры); а
поэтому очевидно, что этот миф просто скрывает за собой Редактора,
объединившего эти источники вместе.

   Конечно, подобную теорию можно рассматривать как интересную фантазию, но
уж никак не в качестве доказательства. Однако поскольку теория Вельгаузена
продолжает быть широко используемой в наукообразно-популярной литературе,
нам представляется существенным подробнее познакомить читателя с историей
ее развития.

   Для этого мы хотели бы процитировать ниже отрывок из книги Г. Вука "Это
Бог мой" (из главы, посвященной теории библейской критики):

   Метод Вельгаузена прост, но разработка им деталей грандиозна. Любой
отрывок Священного Писания, подтверждающий его тезис о наличии в древности
четырех источников - J, Е, R и D, - или по крайней мере не противоречащий
ему, объявляется аутентичным. Если же текст Торы противоречит концепции
Вельгаузена - то стихи обьявляются поддельными. Вельгаузен обрушивается с
резкой критикой на каждый стих, который не подтверждает его точку зрения.
Он постоянно демонстрирует, что в таком стихе имеется или грамматически
неправильно построенное предложение, или внутренняя непоследовательность,
или грубый словарь, или отрывочность вместо последовательной истории. Нет
такого отрывка, который он не смог бы объяснить или уничтожить. Если для
этого ему необходимо просто истолковать по-иному слова на иврите - он
делает и это. Это называется "конъюнктурной правкой текста".

   Начиная свою игру, Вельгаузен отдает себе отчет в том, что ему не
удастся обойти молчанием один навязчивый вопрос: как объяснить тот факт,
что сотни и сотни библейских стихов опровергают его теорию о разделении
текста по источникам, ибо в этих стихах явно проявляется одноверменно как
один, так и другой "источники"? Вельгаузен отвечает на этот вызов Библии
при помощи изобретения гипотетического образа Редактора-фальсификатора,
своеобразного мастера подделки. Предвидя на двадцать три века вперед, этот
человек (или эти люди) явно предвосхитил теорию Вельгаузена и внимательно
просмотрел весь текст Священных Писаний, включив в них отрывки, призванные
опровергнуть будущую теорию.