старается забыть, это очищает его и освобождает; вся галахическая структура
авелута (траура по мертвому) основывается на этой посылке.

   Рабби Меир так комментирует в Мидраше стих Торы "И увидел Бог все, что
Он сделал, и вот, очень хорошо" (Бытие 1:31): "Очень хорошо" - это смерть.
(Т.е. про все остальное, сотворенное Богом, сказано просто "хорошо", а
"очень хорошо" включает в себя также и смерть.)

   Есть у траурной речи и иная цель. Это - килу'с - восхваление,
информативное и назидательное. Вместо того чтобы обращаться, как это
делается на первом уровне оплакивания, к нашим сердцам, мы пытаемся теперь
что-то сказать нашему уму. Мы больше не пытаемся пробудить чувства - только
стимулировать мысли, для чего и рассказываем историю. И, конечно, историю
мы можем рассказать только одну - историю жизни усопшего. Речь наша на этот
раз становится рассказом о человеке, с которым мы навечно прощаемся.

   Конечно, это описание роли hеспед несколько парадоксально. Человек жил
много лет в своем городе, завел себе друзей, занимался общественной
деятельностью, встречался с людьми, разговаривал с ними, молился, жил. И
вот случилось несчастье: человек неожиданно скончался. Друзья и знакомые
собрались оплакивать его, отдать ему последнюю дань. Зачем же начинать все
с начала и заново представлять этого человека его старым друзьям?

   Да, это странно. Но странность этого обычая не отменяет трагической,
может быть, трагикомической действительности, того факта, что человек до
последнего дня остается закрытой книгой даже для своих ближайших друзей,
которые, казалось бы, хорошо его знали. Анонимность - неотъемлемая часть
экзистенциальной судьбы человека. "В конце дела мы услышали все", - говорит
Экклезиаст (12:13). Только когда завершается дело, дело жизни человека, и
заканчивается история его жизни, люди начинают интересоваться им. Только
тогда они начинают задавать вопросы о том, кем он, в сущности, был. И тогда
- "мы услышим все".

   Еще недавно людям было все равно. Но теперь они хотят узнать, теперь им
это не безразлично. Вчера на этот вопрос легко было бы ответить: можно было
спросить его самого. Сегодня мы не знаем, к кому обратиться, мы не знаем,
кто способен ответить на наш вопрос. И все-таки Галаха настаивает на том,
что этот вопрос должен быть задан.


----------------------------------------------------------------------------
                                 Примечания

    48 Эти слова - аллюзия на известное талмудическое правило: "Если есть
два стиха Торы, которые кажутся противоречащими друг другу, то должен
найтись третий, который примирит их между собой" (прим. переводчика).











                  Jewish traditions of Burial and mourning

        MACHANAIM - JEWISH HERITAGE CENTER FOR RUSSIAN SPEAKING JEWS

----------------------------------------------------------------------------
Долг живых. Еврейские традиции похорон и траура
 К оглавлению книги "Долг живых"
Вступление: Еврейское отношение к жизни и смерти
   Иудаизм - это религия жизни (Торат Хаим), и он рассматривает смерть как
однозначное и несомненное зло. В иудаизме начисто отсутствует воспевание
смерти или ожидание ее как якобы освобождения; человеку категорически
запрещается приближать смерть. В то же время иудаизм ни в коем случае не
считает смерть концом: душа человека вечна, она не появляется в момент
рождения и не исчезает в момент смерти. Смерть - это поворотный пункт на
пути души человека, и то, как человек относится к смерти, в значительной
степени определяет его понимание самой жизни. Еврейский подход к смерти
является частью еврейского образа жизни.

   Вера в бессмертие души является неотъемлемым и фундаментальным
убеждением иудаизма. Земная жизнь - лишь этап на пути человека, но этот
этап определяет все дальнейшее, что произойдет с ним после смерти. Только в
этой жизни человек может делать добрые или, наоборот, злые дела, исправлять
причиненное зло, раскаиваться, и он старается прожить ее как можно лучше, в