объяснение.)

   Что стоит за законом, освобождающим скорбящего от выполнения заповедей?
Наши обязательства перед Богом основаны на сознании достоинства, "образа
Божьего" и святости человека. Когда человек в смятении и отчаянии начинает
сомневаться, существует ли на самом деле человеческая исключительность, его
обязательства по отношению к Богу теряют под собой основание. Для
исполнения заповедей был выбран человек, верящий в себя, в свое
человеческое достоинство. Отчаявшийся, раздираемый сомнениями, отрицающий
человек не подходит для этой роли. Как он может молиться и обращаться к
Богу, если сомневается в собственной человеческой сущности, если его слова
- лишь физические звуки? Как скорбящий может произнести благословение или
сказать "Амен", если он лишен речи? Он все еще может производить звуки, но
благословение состоит не из звуков, воспринимаемых слухом, а из слов,
воспринимаемых разумом.

   Квинтэссенцию состояния анинут можно найти в пессимистическом стихе из
Экклезиаста (3:19): "Ибо участь сынов человеческих и участь скотины - одна
и та же участь: как тем умирать, так умирать и этим; и дыханье одно у всех,
и нет превосходства человека над скотом, ибо все - суета".
Авелут - самоутверждение
   Но тут Галаха делает резкий поворот. Она твердо убеждена, что человек
свободен и может управлять не только своими поступками, но и своими
эмоциями. Человек способен изменять ход своих мыслей и эмоциональный
настрой почти мгновенно. Он не должен терпеливо ждать, пока пройдет одно
настроение и на смену ему постепенно придет другое. Он может перестроиться
быстро и в мгновение ока сменить одно состояние духа на другое. Поэтому
Галаха, столь терпеливо относившаяся к скорбящему в период анинут и
позволявшая ему плыть по волнам своего отчаяния, властно повелевает ему
немедленно после погребения закончить первую стадию траура и перейти ко
второй - авелут.
Способность менять настроение
   Уверенность Галахи в способности человека менять свои настроения хорошо
иллюстрируется законом о том, что Праздник прерывает период траура по
умершему. Если человек начал шива, даже незадолго до Праздника, последний
отменяет траур. Конечно, авелут - это больше, чем внешний ритуал, это
внутренняя боль, которая часто входит в противоречие с верой. Но также и
"симхат Йом Тов" ("радость Праздника") включает в себя не только церемонии,
но и истинную внутреннюю радость. Эти два настроения сталкиваются в душе
скорбящего, чей дом опустел с уходом близкого человека, но каждый уголок
его полон воспоминаний.

   Галаха приказывает: "Поднимись от своего траура, отряхни пепел со своей
головы, смени одежды, зажги праздничные свечи, над бокалом вина прочти
Кидуш, прославляющий Господа за то, что Он дал нам Праздники для веселья и
священные времена для радости; произнеси благословение "Шеhехеяну":
"Благословен Ты... который дал нам дожить, и сохранил нас, и привел нас к
этому времени", присоединись к празднующим, как будто никто не умер, как
будто близкий человек, о смерти которого ты плакал, по-прежнему с тобой".

   Галаха, которая подчас может быть очень мягка и терпелива, здесь требует
жесткой дисциплины, для того чтобы отбросить печаль и воспринять радость.
Эта метаморфоза, этот прыжок от безутешности к веселью и доверию, -
героический акт, который можно наблюдать снова и снова среди евреев Торы.
Спокойно и недемонстративно совершают они его в черную пору своего
одиночества.
Восстановление собственного человеческого облика
   После похорон скорбящему предстоит нелегкий труд - начать собирать
осколки своей разбитой души и восстанавливать себя как личность, с ее
достоинством и исключительностью. До этого момента он повторял себе, что
человек ничем не лучше скотины и что все - суета; но вдруг Галаха
заставляет его вспомнить об антитезе: "Ты, Бог, выбрал человека с самого
начала, и Ты счел его достойным стоять перед Тобой". В завершающей Йом
Кипур молитве "Неила" это подтверждение космической роли человека следует
сразу за его уничижением - цитированием стиха из Экклезиаста, приведенного
выше.

   Да, говорит Галаха, смерть действительно безобразна и страшна; да,
смерть преследует каждого человека, стараясь уничтожить его, со всеми его
стремлениями и надеждами; все это так. Наше существование хрупко, и
воздействие наших жизней на мир преходяще. Тем не менее смерть не должна
повергать нас в прострацию и уныние. Мы не должны поддаваться отчаянию и
жалеть самих себя. Наоборот, человек должен принять вызов, который бросает
ему смерть, преодолеть себя и строить, зная, что он может и не увидеть
величественное здание; сажать, зная, что он может и не вкусить от плодов;
исследовать, развивать, обогащать не для себя, но для грядущих поколений.
Есть работа, которую нужно сделать для своей семьи и для своей общины.
Религиозный еврей в особенности способен ассоциировать свою жизнь с
предназначением сообщества Торы, которое вне времени. Как ни кратки наши
годы, жизнь приобретает вневременную ценность, если мы участвуем в передаче