й оказались более подготовленные к этому кшатрии.

В том, что неортодоксальные по отношению к ведам и брахманизму новые 
религиозные системы складывались в основном на все том же восходящем к ведам и, 
более того, к индоиранским и индоевропейским верованиям и мифологическим 
конструкциям мировоззренческом фундаменте, сомнений быть не может. Однако были 
в новых системах и принципиальные отличия от брахманизма. В социальном плане 
они сводились к открытости и доступности учения, противостоявшим откровенно 
кастовому и аристократическому знанию брахманов. В доктринальном плане разница 
была в том, что новые системы относились – как и зороастризм – к новому типу 
религий, т.е. к религиям основателя, пророка. И, опять-таки подобно 
зороастризму, складывавшемуся практически одновременно и параллельно с ними в 
древнем Иране, оппозиционные доктрины делали явственный акцент на этику, на 
социально-нравственные аспекты поведения человека. Хотя этот акцент, как и в 
случае с зороастризмом, был лишь углублением внимания к уже существовавшим 
религиозно-этическим представлениям (в Иране это был дуализм добра и зла, в 
Индии – учение о карме), выдвижение его на передний план сыграло определенную 
роль в качественном, принципиальном изменении существа новых религиозных систем.

Одной из них был джайнизм, сыгравший немалую роль в истории Индии и ее культуры.
 Возникновение этого учения связывается с именем Махавиры Джины, жившего в VI в.
 до н. э. Его считают последним из 24 тиртханкаров, «нашедших брод», т.е. тех, 
кто сумел освободиться от кармы, вырваться из кармического мира с его 
бесконечными перерождениями и тем достичь абсолютного спасения, состояния 
сиддхи. Родившись в семье кшатрия, Махавира (его имя Вардхамана, род – 
Джня-трипутра) в тридцать лет ушел из дома, вступил на путь аскезы, жил так 
12-14 лет, после чего достиг просветления, познал истину, вернулся к людям и 
около 30 лет проповедовал им свое учение. Согласно легендарным преданиям, 
зафиксированным в буддийских текстах, проповедовавший свое учение Махавира 
встречался с самим Гаутамой Шакьямуни, просветленным Буддой, и вел с ним 
диспуты.

Вначале последователями Джины были лишь аскеты, которые отказались от всего 
материального ради великой цели –спасения, освобождения от кармы. По преданию, 
у Джины было одиннадцать учеников, которые составили из его проповедей 
первоначальную основу доктрины, на первых порах передававшуюся изустно, от 
учителя к ученику. Позже состав джайнской общины стал увеличиваться за счет 
сочувствовавших аскетам и кормивших их мирян, а также руководивших мирянами 
жрецов, хранивших и развивавших основы учения Джины. Все члены ранней общины 
джайнов – миряне, жрецы и аскеты-монахи, мужчины и женщины – подчинялись 
некоторым общим законам, соблюдали определенные нормы поведения и, главное, 
запреты, которые и составляли едва ли не основную суть учения. Канонизация в 
письменной форме распространявшейся до того, видимо, в разных вариантах 
доктрины джайнизма произошла на Вседжайнском соборе в Паталипутре, состоявшемся 
в IV или III в. до н. э. Тот вариант учения, который был канонизирован, не был 
принят всеми сторонниками джайнизма, что и вызвало раскол среди них. Признавшие 
письменный текст стали именоваться шветамбарами. Именно их усилиями в основном 
доктрина развивалась и далее. Отказавшиеся признать канон подлинным и 
настаивавшие на необходимости сохранять верность первоначальной строгости 
поведения аскетов времен самого Джины получили имя дигамбаров («одетых 
воздухом», т.е. обнаженных). Впоследствии их сторонники стали разрабатывать 
свой канон и свою философию.

Оба направления в джайнизме не были резко противостоявшими друг другу 
враждебными сектами, как то нередко случалось в аналогичной ситуации. Напротив, 
многое из написанного в порядке развития доктрины и шветамбарами, и дигамбарами 
со временем становилось частью общей теории джайнизма.




Теория 
джайнизма

Как и все древнеиндийские доктрины, учение джайнов исходило из того, что дух, 
душа человека, безусловно, выше его материальной оболочки. Достичь спасения 
(мокши) и тем более полного освобождения (нирваны) душа может лишь в том случае,
 если она освободится от всего материального. При этом джайны