льным тезисом 
древнеиндийской философии о примате Абсолютной Реальности перед профаническим 
феноменальным миром ощущений. Наконец, сыграл свою роль христианский аскетизм, 
пример которого был столь ярким и живым, особенно в Египте и Сирии. Все эти 
влияния, пройдя сложный процесс заимствования, переработки на исламской основе 
и усвоения, породили синтез, ставший затем основой суфизма. Первые вожди суфиев 
– аль-Басри, аль-Мухазиби, аль-Халлай – учили своих последователей искать Бога 
в себе, развивать в себе любовь к нему, причем делать это одновременно с 
подчинением всего личного и социального Аллаху с целью постепенного превращения 
всего этого в инструмент Аллаха. В основе процесса сближения с Аллахом лежало 
интуитивное познание божественной истины, приобщение к ней, что само по себе 
делало добившегося этого суфия своего рода святым, имевшим возможность 
внечувственного и внерационального общения с Аллахом.

В соответствии с такими представлениями ранние авторитеты суфизма разработали 
(видимо, не без влияний уходящих корнями в древний брахманизм индуизма и 
буддизма) учение о последовательных стадиях – состояниях из нескольких ступеней 
(от 3 до 12), последняя из которых является завершающей и символизирует 
приобщение мюрида (ищущего, т.е. ученика) к высшим таинствам суфизма. Этот путь 
по ступеням совершенства получил наименование – «тарикат» (тарика – путь), 
причем он реализовывался обычно в пределах суфийских школ-монастырей, возникших 
в VIII в. и бывших вначале основной организационной формой суфизма. Как и в 
других религиях, каждая из таких школ имела немало индивидуальных черт, так что 
все они подчас сильно отличались друг от друга как в доктринальном, так и в 
организационном плане. Вообще, суфизм никогда не являл собой целостной, 
стройной системы. Это совокупность самых различных вариантов, ответвлений, школ 
и сект, каждая из которых ориентируется на учение своего основателя, причем 
авторитет последнего безусловен.

Наиболее близким к ортодоксальному каламу вариантом был интеллектуальный суфизм.
 Окунаясь в атмосферу поисков истины и слияния с Аллахом, воспевая личный 
мистический контакт с Божеством, интеллектуалы ислама нередко не только 
вступали в контакт с суфизмом, но и практически сближали его с суннитским 
каламом. Такой путь проделал, в частности, аль-Газали, сила интеллектуального 
потенциала и колоссальный авторитет которого сыграли важную роль в сближении 
умеренного суфизма с каламом и в официальном признании суфиев ортодоксами 
Халифата. Однако умеренный интеллектуальный суфизм, при всем огромном 
воздействии его на арабо-исламскую культуру (напомним о суфийской поэзии), – 
это лишь часть суфизма, притом не самая большая. Другой и в определенном смысле 
большей, а нередко и более значимой его частью был и остается по сей день 
суфизм религиозных орденов с его огромной политической силой, с догматикой 
весьма жесткого, крайнего толка, порой с очень радикальными установками.




Суфийские ордена. Шейхи и 
мюриды

Примерно с XI в. на основе различных монастырских школ и братств в разных 
районах Халифата стали возникать суфийские (дервишские) ордена. Суть связанных 
с этим изменений в суфизме проявилась в том, что на смену весьма неопределенным 
по характеру организационным формам, в рамках которых объединялись (наподобие 
ранних буддийских монахов) искавшие божественную истину первые суфии, 
постепенно приходила строгая и стройная структура иерархических конгрегации во 
главе с почитаемыми «святыми отцами» (шейхами, муршидами, пирами, ишанами). Эти 
«святые отцы» обладали уже не только абсолютным религиозным авторитетом, но и 
безусловной административной властью над подчиненными им мюридами, всегда 
готовыми слепо им повиноваться. Обычно каждый такой шейх – вчерашний дервиш или 
аскет-мистик, собравший вокруг себя группу последователей и почитателей, – 
настойчиво призывая к святости веры и проповедуя фанатическое рвение, отказ от 
собственного «я», добивался неслыханной власти над членами конгрегации, 
превращался в тирана и повелителя своего братства или ордена. Его мюриды из 
самостоятельно искавших Бога в себе и стремившихся слиться с Аллахом 
суфиев-одиночек становились солдатами ордена, подданными его главы, по 
социальному статусу и политико-административной власти, образу жизни и доходам 
напоминавшего феодально-теократического властителя, в какового он по большей 
части со временем и превращался. Это не мешало тем или иным из его подчиненных 
действовать по-прежнему в качестве нищих дервишей, т.е. разъезжать по разным 
странам и, проповедуя свои идеи, демонстрируя свою святость, основывать повсюду 
филиалы своего ордена, т.е. усиливать тем самым его влияние и могущество его 
предводителя.

В иерархически организованных орденах существовал строгий внутренний регламент, 
более четко определялись ступени посвящения. Обычно первой из них (шариат) была 
ступень обучения неофитов, которые были обязаны изучить нормы ислама (откуда и 
название ступени) во всех деталях и научиться беспрекословно повиноваться 
старшим. Вторая ступень – тарикат – означала, что подготовленный ученик вступил 
на благочестивый путь и стал