| |
и были недовольны последователи Падмы Самбхавы, которые
по-прежнему делали основной упор на магию и иные методы тантризма.
Сконцентрировавшись вокруг влиятельного монастыря Саскья (Сачжа), они выступили
против нововведений, заложив тем самым основу противоборства красношапочников
(одежду красного цвета носили приверженцы Падмы Самбхавы) и желтошапочников
(символ классического буддизма Атиши). В период монгольского владычества и
особенно при Хубилае в фаворе были красношапочники, а настоятели монастыря
Саскья, отменившие безбрачие для лам, закрепили за собой наследственное право
на духовное (а практически и политическое) руководство Тибетом. С падением
династии Юань в Китае минские императоры отменили эти привилегии, что усилило
внутреннее соперничество среди тибетских буддистов. Окончательный успех
буддизма и завершение процесса формирования его тибетской разновидности –
ламаизма –были связаны с именем и реформами Цзонхавы.
Деятельность
Цзонхавы
Уроженец восточного Тибета, Цзонхава (Цзонкаба, 1357-1419) с юных лет
прославился исключительными способностями, которые впоследствии легли в основу
складывавшихся вокруг его имени легенд. Получив хорошее буддийское образование
и уже в молодом возрасте достигнув высших духовных званий, Цзонхава приобрел
необычайную популярность. Со всех сторон Тибета стекались к нему ученики и
последователи, и всех их он поражал своими глубокими знаниями. В спорах с
оппонентами он неизменно выходил победителем, так что неудивительно, что на
рубеже XIV-XV вв. основанные Цзонхавой несколько монастырей стали самыми
многочисленными и влиятельными центрами того нового направления в буддизме,
которое было связано с его именем и которое после проведенных им реформ
получило наименование ламаизма.
Реформы Цзонхавы вкратце сводились к следующему. Во-первых, он, подобно Атише,
выступил за восстановление норм классического буддизма. Отменив всяческие
послабления для монахов, Цзонхава ввел строгое безбрачие и суровую монастырскую
дисциплину, вследствие чего его учение получило наименование гэлукпа
(добродетель; этот термин используется ныне для обозначения понятия «ламаизм»).
Во-вторых, он сильно ограничил практику магических обрядов, выступив против
многого из того, что было принесено Падмой Самбхавой и стало привычным для
красношапочников. Разумеется, и в среде желтошапочников-гэлукпа магия тантры
продолжала практиковаться. Даже в трактатах самого Цзонхавы немало места
уделено пропаганде тантризма. Однако Цзонхава ввел тант-рийские обряды и культы
в умеренное русло, ограничившись в основном пропагандой
имитационно-символических методов и приемов обретения мудрости-праджни.
В результате этих первых и весьма решительных нововведений резко возрос
авторитет буддийского монаха, ламы, которого Цзонхава в своих сочинениях не
только противопоставил мирянам, но и объявил важнейшим и непременным фактором
спасения для каждого. В ламаизме Цзонхавы уже мало было провозгласить свою
преданность Будде, дхарме и сангхе – классическим «трем сокровищам» буддизма,
буддийской триратне. Необходимым условием постижения сокровенной сути великого
учения стала восходящая к буддийскому тантризму непосредственная связь между
учеником и учителем, причем связь глубоко личная, доверительная, с
беспрекословным подчинением ведомого ведущему. Собственно, идея такого рода
связи была заложена уже в Махаяне, где возник институт бодисатв, призванных
помогать ищущим нирваны. В ламаизме же эта связь была укреплена и усилена,
превратившись в непременное условие продвижения по пути спасения.
Это привело к существенному изменению социальной позиции лам. Из ищущих
собственного спасения монахов, погруженных в аскезу и медитацию, они стали
превращаться в привилегированный социальный слой наставников-руководителей, а
практика безбрачия в сочетании с обязательным обычаем богатых подарков и жертв
вела к накоплению в монастырях огромных средств и к созданию строгой
иерархической лестницы. Результатом было появление лам разных рангов и
возвеличение высших лам, своеобразных князей церкви, чей статус необходимо было
не только легитимировать, но и освятить, дабы право их на руководство общиной
(причем теперь уже не только духовное, но и административно-политическое)
приобрело явственный облик сакральной святости. Именно это и было сделано –
правда, уже после смерти Цзонхавы.
Далай-лама и теория
воплощений
Еще в раннем буддизме было разработано учение о перерождениях, генетически
восходящее к теориям упанишад. Эта теория кармического перерождения, сводящаяся
к распаду комплекса дхарм после смерти и восстановлению его в новом облике в
зависимости от кармы, была развита и обновлена в ламаизме, где она приняла вид
теории воплощений. Согласно этой теории, высшие ламы приобретали божественный
статус за счет того, что они считались воплощениями (в их очередном рождении)
того или иного из высокопочитаемых будд, бодисатв или кого-либо из известных
деятелей буддизма, его святых и героев. Эта теория воплощенцев-хубилганов стала
доктринальной основой легитимации и сакрализации высшего тибетского духовенства
–от Далай-ламы до
|
|
