буддизм. Однако, поскольку предшественником 
буддизма в Тибете была местная религия бон (бон-no) с ее преимущественно 
анимистическим культом божеств, духов и сил природы, складывавшаяся на этой 
первичной основе новая модификация буддизма – ламаизм – впитала в себя немало 
от этого первоисточника. Это, в частности, хорошо видно при знакомстве с 
ламаистским пантеоном и различными культами, часть которых восходит к 
примитивным шаманским верованиям древних тибетцев и монголов. Что же касается 
доктрин буддизма, то необходимо заметить, что формировавшийся в позднем 
средневековье (VII-XV вв.) ламаизм явился своего рода синтезом едва ли не всех 
основных его направлений, включая не только Хинаяну и различные школы-секты 
Махаяны, но также и тант-рийскую Ваджраяну («алмазную колесницу»).

Истоки тантризма восходят к древним культам плодородия и соответствующим 
обрядам. Стимулированные древнеиндийскими поисками спасения, мокши и нирваны, 
древние обряды и культы под воздействием брахманизма и раннего буддизма 
приобрели иной облик и иную целенаправленность. Возникло учение Дарани – 
тантризм, который сыграл существенную роль в становлении как индуизма, так и 
ламаизма. В индуизме тантризм проявился в форме шиваизма. Тантризм буддийский, 
оформившийся как самостоятельное течение в буддизме примерно в середине I 
тысячелетия н. э., имел более разработанную философскую основу. Именно в 
буддийской тантре.была введена в широкий обиход мандала – своеобразная 
графическая диаграмма Вселенной, насыщенная магическими знаками и символами, 
имевшая множество вариантов и модификаций. К числу философских основ буддийской 
тантры следует отнести и Калачакру, «Колесо времени», в рамках которого 
60-летний звериный цикл символизирует кругооборот человека в кармическом мире 
сансары.

Однако главное в буддийской тантре, – как, впрочем, и в индуистской, – не 
философия, а практика, т.е. та мистика и магия, которыми обрамлялись все акции 
ее последователей. Мистико-магические основы тантры выявляются в двух аспектах: 
в медитации и в грубых магических обрядах, включая и сексуальную практику. Что 
касается медитации, то специфика тантризма проявляет себя здесь в глубокой 
интимности обряда, в детальном следовании тем тайным поучениям и рекомендациям, 
которые неофит получает в процессе его длительного личного контакта с учителем, 
гуру или ламой. Обряды, включая ритуальное общение полов с целью приобретения 
мудрости-праджни, воспринимаемой в Ваджраяне в качестве женского соответствия 
будды и боди-сатвы, порой сводились к имитации либо символическому 
использованию этих приемов. В последнем случае речь идет о заклина-ниях-мантрах 
или символических изображениях типа янтры и мандалы, насыщенных текстами, 
формулами, диаграммами, которые содержат в себе все тот же магический смысл.

Тантризм оказал огромное влияние на ламаизм. В определенном смысле можно 
сказать, что едва ли не вся специфика ламаизма, многие его культы и обряды 
возникли в первую очередь на основе буддийского тантризма. Что же касается его 
философии, то в рамках позднего ламаизма были синтезированы многие течения 
буддийской мысли, что и сыграло свою роль в оформлении космологии, этики, 
онтологии и других аспектов этой доктрины.




Этапы генезиса 
ламаизма

Первые следы проникновения буддизма в Тибет фиксируются достаточно поздно – 
лишь в V в., когда в Индии и в Китае он был уже хорошо известен и широко 
распространен. Вплоть до эпохи знаменитого тибетского правителя Сронцзан Гамбо 
(629-649) буддизм в Тибете был едва известен. Сронцзан Гамбо, обе главные жены 
которого – непальская и китайская принцессы – принесли с собой, по преданию, 
тексты и священные реликвии буддизма, стал, подобно Ашоке в древней Индии, 
великим покровителем буддизма, вследствие чего он и обе его жены были 
обожествлены и оказались объектом всеобщего почитания (сам царь стал 
рассматриваться в качестве воплощения будды Амитабы). Ранняя смерть царя 
приостановила процесс буддизации Тибета, чему в немалой степени способствовали 
и жрецы религии бон.

Спустя столетие после смерти Сронцзан Гамбо один из его потомков вновь выступил 
защитником к тому времени уже гонимого буддизма. Апеллируя к авторитету 
знатоков буддизма в Индии, он пригласил в Тибет выходца из северо-западной 
пригималайской Индии (Кафиристана) известного знатока буддийского тантризма 
Падму Самбхаву.

Падма Самбхава реформировал пришедший в упадок тибетский буддизм, придав ему 
очень заметный оттенок тантризма: магия, заклинания и некоторые другие методы и 
приемы вышли на передний план. Однако это не помогло закреплению буддизма, 
который вскоре снова подвергся суровым гонениям. Только в середине XI в. 
очередной выходец из Индии, Атиша, вновь возродил в Тибете буддизм, проведя ряд 
реформ, направленных на укрепление здесь традиций классического буддизма, в 
частности монастырской дисциплины. Его усилиями было создано несколько крупных 
монастырей, ставших центрами распространения буддизма в Тибете.

Реформами Ати