ь к китайской действительности. На основе синтеза идей и 
представлений, извлеченных из философских глубин буддизма, с традиционной 
китайской мыслью, с конфуцианским прагматизмом и возникло в Китае одно из самых 
интересных и глубоких, интеллектуально насыщенных и пользующихся до сих пор 
немалой привлекательностью течений мировой религиозной мысли – чань-буддизм (ял.
 – дзэн).




Буддизм Чань 
(дзэн)

Возникло это течение в форме эзотерической секты. Название «чань» произошло от 
санскритского «дхиана» (сосредоточение, медитация). Древнее буддийское 
направление – школа дхиана – призывала своих последователей чаще отрешаться от 
внешнего мира и, следуя древнеиндийским традициям, погружаться в себя, 
концентрировать свои мысли и чувства на чем-либо одном, сосредоточиваться и 
уходить в бескрайние глубины сущего и таинственного. Целью дхианы было 
достижение транса в процессе медитации, ибо считалось, что именно в состоянии 
транса человек может дойти до затаенных глубин и найти прозрение, истину, как 
это случилось с самим Гаутамой Шакь-ямуни под деревом Бо (Бодхи).

Сутры дхианы были переведены на китайский язык еще Дао-анем. Впоследствии они 
стали широко известны в китайских буддийских монастырях. Легенда повествует, 
что чань-буддизм возник в Китае после того, как туда переселился из Индии в 
начале VI в. знаменитый патриарх индийского буддизма Бод-хидхарма. На вопрос 
принявшего его известного покровителя буддизма императора У-ди из династии Лян, 
как будут оценены его заслуги (строительство монастырей и храмов, копирование 
сутр, предоставление буддистам льгот и пожертвований), Бод-хидхарма будто бы 
ответил, что все эти деяния ничего не стоят, все суть прах и суета. После этого 
патриарх покинул разочаровавшегося в нем У-ди, удалился с группой 
последователей и положил начало новой секте – чань.

Это легендарное предание обычно подвергают сомнению, считая, что ранний этап 
истории секты теряется в веках, тогда как подлинная и документированная ее 
история начиналась с VII в., когда после смерти пятого патриарха, имевшего 
свыше 500 последователей, секта распалась на северную и южную ветви. Звание 
шестого патриарха стали оспаривать двое – Шэнь-сю, бывший сторонником 
традиционной точки зрения, согласно которой просветление – это закономерный 
результат длительных усилий и напряженных раздумий в процессе медитации, и 
Хуэй-нэн, противопоставивший этому каноническому тезису идею о внезапном 
озарении в результате интуитивного толчка. Вскоре более каноническая северная 
ветвь пришла в упадок и практически заглохла, а идеи Хуэй-нэна, нашедшие 
отражение в известной «Сутре шестого патриарха», стали основой для последующего 
развития секты в ее китайском (чань) и японском (дзэн) вариантах.

Чань-буддизм был плотью от плоти Китая, так что многие авторитетные специалисты 
считают его китайской реакцией на индийский буддизм. Действительно, учению чань 
были присущи трезвость и рационализм китайцев, которые оказались напластованы 
на глубочайшую мистику брахманизма и буддизма. Начать с того, что чань-буддизм 
низвергал все канонические буддийские ценности. Не следует стремиться к 
туманной нирване, учил он, едва ли там, да и вообще в будущем кого-нибудь 
ожидает что-либо заманчивое. Стоит ли ограничивать себя всегда и во всем во имя 
неопределенной перспективы стать буддой или бодисатвой? Да и зачем все это, для 
чего?! Надо обратить свои взоры к жизни, научиться жить, причем жить именно 
сейчас, сегодня, пока ты жив, пока ты можешь взять от жизни то, что в ней есть.

Казалось бы, это – рационалистический эгоизм, гедонизм, вообще не имеющий 
отношения к религиозной мысли и к этическим идеалам. Но нет! Здесь не идет речь 
о чувственных наслаждениях, которые, кстати, отвергаются и буддизмом, и 
конфуцианством. Чань-буддизм звал к иному. Как бы воскресив в китайской мысли 
идеи раннего философского даосизма и многократно обогатив эти идеи за счет 
неисчерпаемых глубин индийской мистики, он призывал своих последователей не 
стремиться вперед, не искать Истину и не пытаться достичь нирваны или стать 
Буддой. Все это прах и суета. Главное в том, что Истина и Будда всегда с тобой, 
они – вокруг тебя, надо только уметь их найти, увидеть, узнать и понять. Истина 
и Будда вокруг и во всем – в пении птиц, в нежном шелесте листвы, в дивной 
красоте горных хребтов, в умиротворенно