для ее нужд, т.е. 
для ориентировки на местности.

Много сделали даосы для китайской медицины. Опираясь на практический опыт 
знахарей-шаманов и придав этому опыту свои мистические выкладки и магические 
приемы, даосы в процессе поисков бессмертия познакомились с анатомией и 
функциями человеческого организма. Хотя научную основу физиологии человека они 
не знали, многие их рекомендации, лечебные средства и методы оказывались 
достаточно обоснованными и давали положительные результаты. Однако следует 
заметить, что сами даосы, да и их пациенты, всегда больше надежд возлагали не 
на лекарственные препараты, а на сопровождавшие их магические приемы и 
заклинания, на обереги и талисманы, на волшебные свойства некоторых предметов, 
например бронзовых зеркал, выявлять нечистую силу. Кстати, все болезни даосы 
считали наказанием за грехи, и больные для своего блага должны были не столько 
лечиться, сколько «очищаться» с помощью даосского мага.




Даосы в средневековом 
Китае

Усилившись за счет дальнейшей разработки своей теории, даосы в 
раннесредневековом Китае сумели стать необходимой и незаменимой частью духовной 
культуры страны и народа. В эпоху Тан (VII-Х вв.) даосы широко расселились по 
всей стране. В качестве опорных пунктов даосизма повсюду были созданы крупные 
монастыри, где ученые даосские маги и проповедники готовили своих 
последователей, знакомя их с основами теории бессмертия. Даосские гадатели и 
врачеватели, получив первоначальное образование, растекались по Китаю и 
практически сливались с гражданами Поднебесной, не отличаясь от них ни одеждой, 
ни образом жизни – только своей профессией. Эта профессия со временем 
превращалась в наследственное ремесло, так что для овладения им не было нужды в 
специальном обучении на стороне – требовалось лишь засвидетельствовать свой 
профессиональный уровень и получить от властей сертификат на право заниматься 
своим делом.

Даосы в средневековом Китае обслуживали также множество храмов и кумирен, 
создававшихся в честь многочисленных богов и героев, духов и бессмертных 
постоянно разраставшегося даосского пантеона. Они принимали участие в бытовых 
обрядах, в частности в церемонии похорон. В раннесредневековом Китае даосизм из 
преследуемой секты превратился в признаваемую и даже необходимую стране религию.
 Эта религия заняла достаточно прочные позиции в китайском обществе еще и 
потому, что она никогда не пыталась соперничать с конфуцианством и скромно 
заполняла те пустоты в культуре и образе жизни народа, которые оставались на ее 
долю. Более того, по своему образу жизни слившиеся с народом даосы сами были 
теми же конфуцианцами, а своей деятельностью они даже укрепляли идеологическую 
структуру страны.

Сложнее были взаимоотношения даосов с буддистами, проникшими в Китай в начале 
нашей эры и активно сотрудничавшими с даосами. Помогая буддизму укрепиться на 
китайской почве, снабжая его терминами и знаниями, даосизм столь же щедро 
черпал сведения у буддистов и обогащался за счет индуистско-буддийской культуры.
 Даосизм заимствовал у буддистов идеи (представление об аде и рае), институты 
(монашество), через посредство буддизма познакомился с практикой йогов и т.п. 
Но по мере того, как буддизм в Китае приобретал самостоятельность, его идеологи 
со все большим раздражением относились к бесцеремонным заимствованиям со 
стороны даосов. Вынужденный отстаивать свое лицо, даосизм пошел на хитрость, 
выдумав легенду о том, как Лао-цзы, отправившись на запад, достиг Индии и 
оплодотворил спящую мать Будды. Легенда эта, оформленная в виде специальной 
сутры «Лао-цзы хуа-ху цзин» (Лао-цзы обращает варваров), оказалась весьма 
коварной: если принять во внимание ее конец, то все заимствования даосов у 
буддизма выглядели вполне закономерными. Тем самым даосизм сумел сохранить свое 
лицо.




Верхний и нижний пласты 
даосизма

На протяжении веков даосизм переживал взлеты и падения, поддержку и гонения, а 
порой, правда на короткие сроки, становился официальной идеологией какой-либо 
династии. Даосизм был нужен и образованным верхам, и невежественным низам 
китайского общества, хотя проявлялось это по-разному.

Образованные верхи обращались чаще всего к философским теориям даосизма, к его 
древнему культу простоты и естественности, слияния с природой и свободы 
самовыражения. Специалисты не раз отмечали, что каждый китайский интеллектуал, 
будучи в социальном плане конфуцианцем, в душе, подсознательно, всегда был 
немного даосом. Особенно это касалось тех, чья индивидуальность была выражена 
более ярко и чьи духовн