| |
народ встряхнуться, однако и в этих случаях дело, как правило, ограничивалось
лишь восстановлением нарушенного порядка, реабилитацией пошатнувшейся было
структуры с ее культом внешней формы.
Конфуцианство – регулятор жизни
Китая
Конфуцианское централизованное государство, существовавшее за счет ренты-налога
с крестьян, не поощряло чрезмерного развития частного землевладения. Коль скоро
усиление частного сектора переходило допустимые границы, это вело к
значительному снижению доходов казны и расстройству всей административной
системы. Возникал кризис, и в этот момент начинал действовать конфуцианский
тезис об ответственности императоров и их чиновников за дурное управление.
Кризис преодолевался, но чаще всего сопровождавшее его восстание развеивало в
прах все, что было достигнуто частным сектором: о какой гарантии прав частных
владельцев могла идти речь в дни, когда страна была в пламени войны, а власть
осуществлялась крестьянскими вождями или иноплеменными захватчиками,
экспроприировавшими всех и вся? После кризиса центральная власть в лице нового
императора и его окружения становилась сильнее, а частный сектор должен был
начинать все заново.
Примерно такую же роль играло конфуцианство и в социальных процессах.
Центральной власти в Китае всегда противостояли различные могущественные кланы
и корпорации: ремесленные и торговые объединения, землячества, секты, тайные
общества и т.п., которые в какой-то мере нейтрализовывали и ограничивали
всемогущество центральной администрации. Они были основаны все на тех же
конфуцианских принципах строгого патернализма, железной дисциплины и
строжайшего церемониала (несмотря на то, что многие из этих корпораций,
особенно секты и тайные общества, чаще всего были даосско-буддийскими, а не
конфуцианскими). Поэтому в периоды кризисов и восстаний, когда центральная
власть ослабевала и фактически сходила на нет, они играли немаловажную роль как
в выполнении функций местной власти и защиты элементарного порядка, так и в
качестве местной основы, на которой сравнительно легко возрождалась новая
власть с конфуцианством в качестве ее неизменной идеологической и
организационной опоры.
Наконец, конфуцианство выступало и как регулятор во взаимоотношениях страны с
Небом и – от имени Неба – с различными племенами и народами, населявшими мир.
Конфуцианство поддержало и вознесло созданный еще в шаньско-чжоуское время
культ правителя, императора, «сына Неба», управляющего Поднебесной от имени
великого Неба. С течением времени сложился подлинный культ Поднебесной,
Срединного государства, рассматривавшегося как центр Вселенной, вершина мировой
цивилизации, средоточие истины, мудрости, знания и культуры, реализация
священной воли Неба. Отсюда был только шаг до разделения всего мира на
цивилизованный Китай и некультурных варваров, населявших окраины, прозябавших в
темноте и невежестве и черпавших знания и культуру из одного только источника–
из центра мира, из Китая. Любое прибытие в Китай иностранцев всегда
рассматривалось как признание сюзеренитета сына Неба, как готовность принять
культурные ценности великого Китая. Многие соседи Китая – гунны, тоба? монголы,
маньчжуры, – спорадически завоевывавшие Срединную империю и даже основывавшие
свои династии, со временем неизменно окитаивались, что укрепляло в китайцах
сознание превосходства их культуры. Оказавшимся на императорском троне
варварам-завоевателям всегда приходилось – за неимением альтернативы –
принимать конфуцианскую систему администрации, и это тоже как бы подтверждало
концепцию о вечности и совершенстве конфуцианства и регулировавшейся им
китайской империи, китайской цивилизации.
Религия ли конфуцианство? В конкретных условиях китайской империи конфуцианство
играло роль основной религии, выполняло функции официальной государственной
идеологии. Выдвинутая им на первый план и тщательно культивируемая социальная
этика с ее ориентацией на моральное усовершенствование индивида в рамках
корпораций и в пределах строго фиксированных, освященных авторитетом древности
норм была, по существу, эквивалентом той слепой и окрашенной мистикой, порой
даже экстазом веры, которая лежит в основе других религий. Эта замена была
логичной, естественной именно в Китае, где рациональное начало еще в древности
оттеснило эмоции и мистику, Высшим Божеством считалось строгое и
ориентированное на добродетель Небо и где в качестве великого пророка выступал
не вероучитель, склонный к видениям и откровениям (будь то Иисус, Моисей,
Мухаммед или Будда), а мудрец-моралист Конфуций.
Не будучи религией в полном смысле слова, конфуцианство стало большим, нежели
просто религия. Конфуцианство – это также и политика, и административная
система, и верховный регулятор экономических и социальных процессов – словом,
основа всего китайского образа жизни, принцип организации китайского общества,
квинтэссенция китайской цивилизации. В определенном смысле можно сказать, что
именно благодаря конфуцианству со всем его культом древности и консерватизмом
китайское государство и общество не только просуществовало свыше двух тысяч лет
в п
|
|
