аже нормы бдительно стояли конфуцианские 
ученые-чиновники –наследники жрецов-чиновников шаньско-чжоуского Китая, 
олицетворявшие единство и слитность высшей администрации и 
религиозно-идеологической власти. Воспроизводство этих ученых-чиновников 
превратилось в конфуцианском Китае в одну из важнейших задач государственного 
значения.




Конфуцианское воспитание и 
образование

Начиная с эпохи Хань конфуцианцы не только держали в своих руках управление 
государством и обществом, но и заботились о том, чтобы конфуцианские нормы и 
ценностные ориентиры стали общепризнанными, превратились в символ «истинно 
китайского». Практически это привело к тому, что каждый китаец по рождению и 
воспитанию должен был прежде всего быть конфуцианцем. Это не означало, что 
каждый был знаком со всей суммой конфуцианских истин. Это означало другое: с 
первых шагов жизни каждый китаец в быту, в обращении с людьми, в исполнении 
важнейших семейных и общественных обрядов и ритуалов действовал так, как это 
было санкционировано конфуцианскими традициями. И даже если со временем он 
усваивал кое-что иное и становился, например, даосом, буддистом, даже 
христианином – все равно, пусть не в убеждениях, но в поведении, обычаях, 
манере мышления, речи и во многом другом, часто подсознательно, он оставался 
конфуцианцем.

Воспитание начиналось с семьи, с малолетства, с приучения к культу предков и 
нормам сяо, к строгому соблюдению церемониала в семье и особенно на людях, в 
обществе. В простых крестьянских семьях конфуцианское образование часто этим и 
ограничивалось; в более зажиточных семьях детей учили грамоте, знанию 
письменных канонов, классических конфуцианских сочинений. При этом следует 
заметить, что многие пассажи из Шуцзин и Шицзин, изречения из Луньюй и тем 
более заповеди и нормы Лицзи распространялись изустно. Их знали все, грамотные 
и неграмотные, знали с детства. Понятно изложенные конфуцианцами, они 
превратились в афоризмы, порой в трюизмы, и сделались достоянием массы, которая 
легко восприняла эту соответствовавшую древним традициям писаную норму, придав 
ей значение Великого Закона.

Соответственно сильно возросли авторитет и социальный статус грамотеев. В 
стране возник небывалый культ грамотности, иероглифа, культ конфуциански 
образованных моралистов-начетчиков, ученых-чиновников, способных читать, 
понимать и толковать запечатленную в священных книгах мудрость. Слой 
грамотеев-интеллектуалов, сосредоточивших в своих руках монополию на знание, 
образование и управление, занял в Китае место, которое в других обществах 
занимали дворянство, духовенство и бюрократия вместе взятые.

Вся система образования в средневековом Китае была ориентирована на подготовку 
знатоков конфуцианства. Хорошее знание древних текстов, умение свободно 
оперировать изречениями мудрецов и, как вершина, умение писать сочинения, в 
свободном стиле излагавшие и комментировавшие мудрость древних, – такова была 
программа обучения в китайской школе, казенной и частной. На протяжении 
тысячелетий именно это считалось в Китае наукой, тогда как все дисциплины 
негуманитарного цикла, и особенно естествознание, не считались достойными 
серьезного внимания: ведь изучение всех прочих дисциплин, включая математику, в 
лучшем случае давало человеку определенные познания, но никогда не 
предоставляло ему привилегий. Изучение же священной конфуцианской науки 
открывало перед любым путь наверх, обеспечивало возможность сделать карьеру, 
добиться почестей, власти и богатства.

Дать сыну образование и вывести его «в люди» – мечта каждой семьи в Китае, но 
осуществить ее было нелегко. Следовало изучить несколько тысяч иероглифов и с 
их помощью уметь разбираться в сложных древних текстах, с их малопонятным 
письменным языком. На это уходили долгие годы упорного труда, да и давалась 
грамота далеко не всем. Следует заметить, однако, что облагодетельствовать и 
выучить бедного, но способного сородича считалось делом чести всей родни и 
сулило ей в случае успеха немало выгод, что обычно стимулировало 
благотворительность. В результате наиболее удачливые, способные и усидчивые 
ученики, имевшие достаточно сил, упорства, умения и терпения, могли овладеть 
всей суммой знаний, необходимых на конкурсных экзаменах.




Система экзаменов и сословие 
шэньши

Истоки системы конкурсного отбора восходят к чжоускому Китаю: правители царств 
были заинтересованы в выдвижении подходящих кандидатов на должности чиновников, 
о чем есть упоминания в источниках. Придя к власти в эпоху Хань (III в. до н. э.
 – III в. н. э.), конфуцианцы превратили конкурсные экзамены в главный, а позже 
фактически в единственный путь, который давал возможность войти в состав 
правящей элиты, должным образом подготовленной для управления страной в духе 
традиционных конфуцианских принципов. Начиная с эпохи Тан (VII-Х вв.) 
экзаменационная система выглядела – с многочисленными вариациями – примерно 
следующим образом.

Подготовленные к экзамену на низшую степень – сю-цай –выпускники школ, а также 
самостоятельно изучавшие каноны соискатели ежегодно съезжались в уездный центр, 
где под бдительным надзором высокопоставленных чиновников проводился экзамен. В 
специально оборудованном помещении в одиночку и под строгим контролем каждый 
экзаменующийся в течение двух-трех суток должен был без книг и пособий, по 
памяти, написать небольшую поэму, сочинение по поводу каког