нет, но я ухожу наслаждаться жизнью. Я собираюсь все это делать за деньги, 
которые в действительности мне не нужны. Я ухожу сейчас, не через пятнадцать 
лет”. 

Нан не сказала ни слова. Подобный поступок был совсем не в характере ее мужа. 
Этот консервативный восточный пригород, где они жили, всегда был ее пристанищем.
 Здесь жили ее друзья и родственники, от которых она собиралась унаследовать 
кучу денег. Она умела хорошо одеваться и устраивать хорошие приемы. Это был 
надежный, вежливый и утилитарный брачный союз. Так он и задумывался. Разве нет? 


Да, так это было, когда Пэрриш стал вице-президентом рекламного агентства. 
Тридцатипятилетний деловой человек, он хотел продвинуться в этом мире, поэтому 
и женился на привлекательной богатой наследнице. “Мы начали нашу жизнь с 
великолепного брачного союза, — говорит Джей. — Если бы я был доволен жизнью в 
этом пригороде...” У них никогда не было так называемой знойной сексуальной 
жизни. Она стала госпожой Пэрриш-2. Джей выбрал ее с той же целью, что и первую 
жену: он хотел, чтобы она облегчила ему карьеру. К проблемам, связанным с 
серединой жизни, добавилась еще и скучная сексуальная жизнь. 

Джей хотел двигаться. Он купил себе спальный фургон фирмы “Фольксваген” и 
принялся изучать карту штата Калифорния. 

Нан пока не стала продавать дом. Она не хотела осложнять жизнь детям. Она 
хотела, чтобы шестилетняя дочь Виктория закончила год в специальной школе. 

“У детей все должно быть прекрасно. Думаю, для них еще долго ничего не 
изменится”, — сказал ей муж. 

“Но у Виктории задержки в развитии”, — возразила она. 

“Я дам Виктории шанс — заберу ее в Биг Шур”. 

Решив, что время пришло, однажды после завтрака он сел в фургон и уехал к 
сверкающему морю. 

Как описать эту жизнь на природе в водовороте настоящего? Жизнь на пляже, среди 
постоянно приходящих и уходящих людей; чувство, которое испытываешь, прикасаясь 
животом к теплому телу незнакомой женщины; ее бессильные после любви ноги, 
загоревшие под солнцем на нудистском пляже. Она оказалась астрологом. Они 
проводили время, расслабляясь в совместных медитациях, затем она раскладывала 
для него карты Таро. Пэрриш постепенно возвращался к своим занятиям живописью, 
о которых не вспоминал уже много лет, когда все проходило мимо него. Он решил 
написать статью об этом и отправить ее в местную газету. Вот выдержка из его 
неопубликованной статьи: “Если вы думаете, что хотите жить, как я, откажитесь 
от деревенских клубов и домов с коврами и от легких трат, к которым вы привыкли.
 За первые три месяца пребывания здесь я написал двадцать шесть картин и уже 
организовал две выставки”. 

Не было ни слова сказано о том, что же было на этих картинах и что они значили 
для него. Его статья носила рекламный характер — он все еще был на своей работе.
 

Когда астролог ушла к другому любовнику, он почувствовал освобождение: еще одна 
ноша свалилась с его плеч. 

Нан продолжала писать и звонить мужу, сообщая, что готова присоединиться к нему.
 Он написал ей в ответ: “Ты уверена, что хочешь ходить без одежды, жить здесь и 
принимать два часа в день солнечные ванны? Эти вещи стали сейчас частью моей 
жизни”. 

Нан ответила утвердительно. 

“С того момента, как я приехала сюда, — призналась Нан во время нашей встречи в 
Калифорнии, — я не чувствовала себя частью этого. Уэстчестер — это маленькое 
скучное место, и мне там тоскливо. Я думала, что смогу ужиться здесь, но этого 
не произошло. Хотелось, чтобы вокруг были люди”. Она абсолютно не вписывалась в 
эту обстановку и чувствовала себя потерянной. 

Ее муж лежал голым в нескольких ярдах от нее. Она сидела к нему спиной в 
купальнике и ела свой ланч с подноса. Он протянул ей статью “Счастливый 
человек”, она ничего ему не сказала. 

Для удобства ее и детей Пэрриш купил маленькую хижину, которая также служила 
ему помещением для плотницких работ. Он пытался устроиться работать плотником 
за пятьдесят долларов в день. Иногда ему удавалось продать картину. Ежемесячные 
чеки на пятьсот долларов будут приходить ему из его старой компании в течение 
нескольких лет. “Я хотел бы дойти до такого состояния, когда смогу обходиться 
без денег”, — сказал он. 

Пэрриш очень изменился внешне. Он показал мне свою фотографию двухлетней 
давности, и я увидела респектабельного мужчину с двойным подбородком и 
печальными глазами. Сегодня же передо мной стоял загорелый, живой, похудевший, 
человек с крючковатым носом, сверкающими голубыми глазами и роскошной копной 
волос. Это было поразительно. Наиболее любопытным было то, что Джей Пэрриш, 
который, как и другие закопавшиеся во взрослой жизни люди, не признавал 
отождествления с родителями,