десять младше 
ее. Они прекрасно подходили друг другу, и было очевидно, что они говорят друг 
другу комплименты. Когда я спросила их об этом, балерина улыбнулась, а ее муж 
ответил: “Я не могу себе представить жизнь без такой жены, как Ирина”. 

Они рассказали мне свою историю. Оба эти человека нашли в себе силы переступить 
те барьеры, которые им препятствовали и сдерживали их раньше. На примере 
танцовщицы можно ясно проследить переключение в сорокалетнем возрасте и то, как 
оно проявляется в женщине, сделавшей карьеру, но никогда не имевшей детей. 

Тело было ее инструментом. Она начала тренировать мышцы до того, как научилась 
читать. Кости росли, а она без устали делала наклоны и мучила себя у балетной 
стойки. Она должна была угождать своим русским родителям. Друзья и удовольствия 
были оставлены на потом. Сначала она должна была закончить обучение. Ирина 
подчинилась дисциплине. Ее любовником был ее талант, и она была ему моногамно 
верна, проводя утро у балетной стойки, после обеда репетируя, а вечером 
участвуя в представлениях. Все знают, как самозабвенно трудятся танцовщицы и 
профессиональные гимнасты, любуясь своим телом. 

“Одна часть меня была счастлива, а другая не могла этого принять, — говорит она.
 — Я всегда разрывалась между мыслями о карьере и тем, что, по моему мнению, 
должна иметь женщина”. 

Пути супругов раньше несколько раз пересекались, но на короткий период. Впервые 
они встретились в то время, когда она была еще молода и озабочена приличиями. 
Когда они встретились во второй раз, она уже была известной балериной, и он 
стал ее другом-поклонником. Однако им часто приходилось расставаться. То она, 
то он был на гастролях, и они какое-то время не виделись. А она хотела 
стабильности, хотела остановиться, обзавестись домом. Эта неопределенная идея 
дома не приходила, да и не могла прийти ей в голову раньше. В течение сорока 
лет ее двигало вперед честолюбие. 

“Я не чувствовала этого до тех пор, пока не достигла определенного периода 
зрелости. Тогда я поняла, что кроме бесконечных театральных ролей в жизни 
должно быть еще что-то”. 

Они вместе были на гастролях — почитаемая всеми прима-балерина и задумчивый 
молодой хореограф. 

Они закончили выступления в оперном театре Колоньи и, с трудом втиснувшись в 
его маленький автомобиль, поехали в Рим. Дорога до Рима заняла всю ночь. 

Когда они проезжали через Блэк Форест, она выбросила свои пуанты. Со смехом она 
стала выбрасывать все оставшиеся семьдесят пар пуантов. “Вот так! — подумала 
она. — Наконец с этим покончено!” Он был безумно рад этому. 

В Риме она оставила балет и с жадностью принялась наверстывать упущенное, не 
отказывая себе ни в чем, и сразу начала резко поправляться. Через несколько 
недель она стала походить на пышку. Это доставляло ей удовольствие — она всегда 
подсознательно к этому стремилась. Каждое утро он уходил работать над 
постановкой очередного балета, а она ничего не делала и была безмерно счастлива.
 Он восхищался тем, как все у них замечательно, и считал, что они подходят друг 
другу. Их брак поразил всех друзей. Те зло шутили над ними: “Надеемся, вам всю 
жизнь будет нравиться танцевать вместе”. А как же ее карьера? А разница в 
возрасте? Это просто безумие! Окружающие предполагали, что их брак будет 
недолгим. 

Они живут вместе уже пятнадцать лет. 

В середине жизни, когда наши ранее подавляемые чувства требуют выражения, мы 
должны отказаться от навязанной нам структуры жизни. Часто процесс начинается с 
полного разрушения и продолжается, движимый фантазией, до другого 
экстремального значения. Балерина бросает вызов дисциплине, которой подчинялась 
сорок лет, и наслаждается тем, что набирает вес и становится ленивой. Однако 
скоро новое экстремальное значение достигает предела. Многие из нас вынуждены 
двигаться назад и вперед между такими экстремальными значениями до тех пор, 
пока не будет найден путь объединения важных частей нашего внутреннего “я” в 
одно целое. 

Прежде Ирина даже не мечтала о таком романтическом бегстве от обязательств. 
Однако она не могла навсегда удовлетвориться тем, что ничего не делает и 
смотрит телефильмы, пока муж не придет домой. Она должна включить себя в 
творческий процесс. Но этот творческий процесс не должен был разрушить ту 
гармонию семейной жизни, которой она так дорожила. Она уже испытала 
поверхностность прежней жизни. Преданная душой и телом балету, она достигала 
успехов благодаря своим способностям, но ей не пришлось бороться с собой, когда 
она принимала решение оставить балет. Это было ее личное решение. 

“У меня была карьера, и я чувствовала себя надежно защищенной, — говорит Ирина. 
— Мне, по всей вероятности, не оставалось ничего иного, кроме как продолжать 
это. Но я сделала другой выбор”. 

Она стала ассистентом мужа, творческим наставником, духовной матерью, впрочем, 
называйте, как вам угодно. Он избрал для себя новый путь и стал директором 
театра. Она всегда поддерживала его: в поисках места гастролей, в подборе 
актерского состава и реквизита, в предсказаниях, будет аншлаг или нет. С самого 
начала он во всем полагался на нее. 

“Если я не мог определиться, у нее всегда находилось раз