внутрь себя, интроверсией. Дионисизм же, психическое опьянение, является в 
глазах Ницше освобождением потока либидо, широкой волной разливающегося в 
объектах. «Это не только, — говорит Ницше, — союз человека с человеком, который 
заключается под обаянием дионисийских чар: это — сама обезумевшая природа, 
враждебная или покоренная, празднует примирение со своим блудным сыном — 
человеком. Земля добровольно предлагает свои дары, и дикие звери скал и пустынь 
смиренно подходят. Колесница Диониса утопает в цветах и венках; пантеры и тигры 
идут под ее ярмом. Представим себе образно «Оду к радости» Бетховена и, давая 
волю нашей фантазии, окинем взором миллионы существ, трепетно распростертых во 
прахе: это момент приближения дионисийского опьянения. И тогда раб сбрасывает 
свои оковы, и падают все суровые, враждебные преграды, которыми нищета, 
произвол и «назойливая мода» отделили людей друг от друга. И, услыша благую 
весть об универсальной гармонии, каждый почувствует себя не только связанным, 
примиренным и слитым со своим ближним, но и тождественным с самим собою. Как 
если бы покрывало Майи разорвалось на много частей, которые, развеваясь, 
открывают великую тайну «единого-изначального» /131- Т.1/. К этому трудно 
что-либо добавить.
   6. Чтобы закончить серию примеров, взятых из областей, стоящих вне моей 
специальности, я укажу еще на лингвистическую гипотезу Франца Финка /132/, в 
которой так же ярко выражается интересующая нас двойственность типов. Структура 
языков, согласно Финку, указывает на два основных типа. В первом из них субъект 
обыкновенно является активным (Я его вижу, Я его бью); во втором — субъект 
воспринимает, чувствует, а объект действует (он показывает мне, он побит мною). 
Первый тип, очевидно, понимает либидо как бы исходящим от субъекта, 
следовательно, в его движении центробежном; второй понимает его исходящим от 
объекта, следовательно, в движении центростремительном. Подобная структура 
интровертного типа обнаружена, в частности, среди примитивных наречий эскимосов.

   7. Равным образом эти два типа были описаны и Отто Гроссом /133/ в области 
психиатрии. Гросс различает две формы слабоумия: в одной — сознание расплывчато 
и поверхностно, в другой — сужено и углублено. Характерным признаком первой 
является ослабление «функции последовательности» (Function consecutive), 
характерным признаком второй — усиление ее. Гросс признал, что функция 
последовательности находится в тесной связи с эффективностью; из этого можно 
заключить, что и здесь снова речь идет о наших двух психологических типах. 
Близость, которую он устанавливает между маниакально-депрессивным состоянием и 
поверхностным сознанием, ясно показывает, что мы имеем дело с экстраверсией; 
равным образом, связь психологии параноика с суженным сознанием указывает на 
тождество ее с интровертным типом.
   После всех вышеприведенных соображений никого не удивит, что и в области 
психоаналитических доктрин мы должны считаться с существованием этих двух 
психологических типов. С одной стороны, мы встречаем здесь теорию, существенным 
образом редуктивную, плюралистическую, каузальную и сенсуалистическую. Это 
теория Фрейда. Она строго придерживается эмпирических данных и выводит 
комплексы из предыдущего, разлагает их на элементарные факторы; по теории 
Фрейда — психологическая жизнь не что иное, как следствие, как простая реакция 
на влияние среды; она приписывает ощущениям главное значение и предоставляет им 
наибольшее место. С другой стороны, мы имеем диаметрально противоположную 
теорию Адлера /107/, теорию, главным образом, интеллектуалистическую и 
финалистскую. По этой теории явления не сводятся к предыдущим простейшим 
факторам, а понимаются как своего рода «устроение» (arrangement), как 
результаты чрезвычайно сложных намерений и целей. Тут уже исследование ведется 
не с точки зрения каузальной, а с точки зрения финалистской. Поэтому история 
самого больного и конкретные влияния среды имеют гораздо меньше значения, чем 
главные принципы, «руководящие фикции» индивида. Главная цель для индивида не 
достижение объекта и не нахождение в нем полноты субъективного наслаждения, а 
охранение своей собственной индивидуальности, ограждение ее от враждебных 
влияний окружающего.
   В то время как для психологии Фрейда основным признаком является 
центробежное движение, ищущее удовлетворения и счастья в мире объектов, в 
психологии Адлера, напротив, главная роль принадлежит движению 
центростремительному, властно утверждающему первенствующее значение субъекта, 
ведущему к его победе и освобождению его от подавляющего гнета жизни. Средством,
 к которому прибегает тип, описанный Фрейдом, является «инфантильный перенос» 
(infantile Ubertragung), благодаря которому индивид проецирует на объект 
субъективные плоды своей фантазии, находя в таком преобразовании вещей 
компенсацию своей тяжелой жизни. Для типа, описанного Адлером, характерным 
средством, напротив, является «маскулинный (мужской) протест», личное 
сопротивление, действенная защита, с помощью которой индивид ограждает самого 
себя, упорно утверждаясь и укрепляясь в своей «руководящей фикции».
   Будущему предстоит трудная задача: выработать психологию, которая одинаково 
считалась бы с обоими психологическими типами.
2. Психологические типы.
   [Лекция, прочитанная на Международном конгрессе по образованию (Территет, 
Швейцария, 1923) и опубликованная под названием «Psychologische Typen», 1923, в 
«Zeitschrift fur Menschenkunde» (1925 май), S.45-65. Настоящий перевод сделан с 
английского издания Собрания сочинений К. Г. Юнга /15- Vol.6. P.510-523/. 
Перевод В. Зеленского.]
   Известно, что с древних времен делались неоднократные попытки свести 
многочисленные различия между человеческими индивидуальностями к определенным