| |
в
ненаправленный импульс. В результате он пребывает в состоянии неизменно нежного
отношения к человечеству, которая внешне, казалось бы, не имеет ничего общего с
изменчивой, строптивой генитальной любовью, но в действительности выступает ее
производной". (р. 22)
42. Балинт М. On genital love, Int. J. Phychoanal., 1948, 29, 34-40. "Чтобы
избежать этой ловушки (акцента на негативных характеристиках), давайте
рассмотрим идеальный случай постамбивалентной генитальной любви, любви, в
которой нет не только амбивалентности, но и рудиментов догенитального отношения
к объекту. Что же мы увидим? А. Мы не обнаружим в ней жадности, ненасытности,
не обнаружим желания поглотить объект, сделать его своей частью, лишить его
независимого существования, то есть не обнаружим оральных черт. В. В такой
любви нет желания унизить, причинить боль, нет стремления доминировать
господствовать над предметом любви, то есть нет садистических черт. С. В ней
нет желания запятнать объект любви, надругаться над ним нет неприятия
сексуальных желаний и удовольствий партнера. В такой любви человек не боится,
что его действия вызовут у партнера отвращение, и в то же самое время мы не
обнаружим здесь и влечения к порочным, к неприглядным качествам партнера –
одним словом, эта любовь лишена анальных черт. D. Здесь нет места гордости по
поводу обладания пенисом, нет страха перед гениталиями партнера и своими
собственными гениталиями, нет зависти к мужским или женским гениталиям, нет
чувства ущербности, несовершенства, нет неприятия своих гениталий или гениталий
партнера, то есть нет следов фаллической стадии и кастрационного комплекса...
Итак, что же это такое – "генитальная любовь" – помимо отсутствия
вышеперечисленных догенитальных черт? Излагая проблему коротко и конкретно,
можно сказать, что человек любит того человека, который может удовлетворить его
и которого может удовлетворить он, то есть того, с кем он может одновременно
или почти одновременно испытать оргазм... Возможность генитального
удовлетворения – необходимое, но не достаточное условие генитальной любви. Мы
знаем, что генитальная любовь представляет собой нечто большее, чем чувство
благодарности к партнеру за генитальное удовлетворение. Мы также знаем, что
генитальная любовь может иметь место и при отсутствии взаимного удовлетворения
и взаимной благодарности. Так что же это такое – генитальная любовь? Помимо
генитального удовлетворения в настоящей любви мы обнаруживаем такие феномены
как 1) идеализация, 2) нежность, и 3) особая форма отождествления. Таким
образом, в корне ошибочен уже сам термин "генитальная любовь"... То, что мы
называем генитальной любовью, представляет собой сплав противоречивых элементов,
столь разнородных как генитальное удовлетворение и догенитальная нежность...
Наградой человеку за страх, за напряжение, которые неизбежны в результате
слияния противоречий, становится возможность кратковременной регрессии в
счастливое, инфантильное состояние неведения..." (р. 34).
43. Различия между дефициентной любовью и высшей любовью подробно описаны в
другой моей работе (295, pp. 42-43).
44. Шварз, Освальд. The Psychology of Sex, Penguin Books, 1951: "Любовь
награждает человека удивительной способностью обнаруживать в предмете своей
любви достоинства и добродетели, недоступные взгляду равнодушного наблюдателя.
Эти достоинства реальны, они не придуманы любящим человеком и не есть плодом
его иллюзий; любовь – не самообман", (pp. 100-101). "...мощный эмоциональный
компонент, несомненно, присутствует в любви, но любовь – это прежде всего
когнитивный акт, позволяющий проникнуть в скрытую сущность личности, познать ее
глубинные первоосновы" (р. 20).
45. "Даже признавая, что он (разум) не знает представленного ему объекта, он
считает, что его незнание заключается только в том, что он не знает, к какой из
давно известных категорий можно отнести этот объект, в который ящичек картотеки
следует поместить его, какой костюм, из имеющихся в гардеробе науки, будет ему
впору. Он не знает, что перед ним – объект А, объект В или объект С? Причем и А,
и В, и С – это обязательно объекты понятные, давно известные ему. Мысль о том,
что новый объект следует отнести к категории X, что для его классификации
требуется создание нового концепта и, возможно даже, новый метод мышления, даже
не приходит нам в голову. Но посмотрите на всю историю философии – науки,
которая являет собой образец вечного конфликта систем. Она учит нас тому, что
не так-то просто облачить реальность в готовое платье готовых концепций, что
всякий раз приходится заново снимать с нее мерку. Но нашему разуму невдомек
этот урок, он уклоняется от решения этой проблемы и с горделивой скромностью
заявляет, что ему нет дела до абсолютных истин, что его интересуют лишь
относительные категории. Он вполне обезопасил себя этой декларацией – теперь он
чувствует себя вправе мыслить в соответствии с привычными шаблонами, раздавать
относительные оценки всем явлениям, не обращая внимания на его истинное
значение, не пытаясь вынести сколько-нибудь однозначного суждения о нем. Корни
такого мировоззрения уходят к платоновскому принципу познания, которое он
понимал как обнаружение некой предустановленной Идеи. Платон полагал, что для
познания реальности достаточно заключить ее в предсуществующую систему
координат, уже имеющуюся в нашем распоряжении, поместить эту реальность в рамки
некоего имплицитного, универсального знания. Платоновская точка зрения на
познание близка свойствам холодного интеллекта, наш разум словно создан для
того, чтобы каталогизировать каждый новый объект, помещать его в ту или иную,
уже существующую, рубрику. В этом смысле можно сказать, что все мы в известной
степени платоники". (46, pp. 55-56.)
46. Попытка провести различия между вышеназванными подходами предпринималась и
другими психологами. Например, Курт Левин (274) говорит об аристотеле
|
|
