фантастическим ландшафтам, которые отчасти сходны с земными, а иногда как 
встречи с различными архетипическими существами или как последовательное 
прохождение необычных состояний сознания. В некоторых культурах душа достигает 
в Запредельном временных сфер пребывания, таких, как, например, христианское 
чистилище или локи тибетского буддизма, в других - вечной обители: небес, ада, 
рая или солнечной сферы. Многие культуры независимо друг от друга разработали 
систему верований в метемпсихоз, или перевоплощение, которая включает в себя 
возврат единицы сознания к другой физической жизни на земле.
   Все доиндустриальные общества, по-видимому, сходились во мнении, что смерть 
является не окончательным прекращением всего, а переходом к другой форме 
существования. Переживания, связанные со смертью, рассматривались как посещения 
важных измерений реальности, которые заслуживают того, чтобы их постигали, 
изучали и составляли их подробные карты. Умирающие люди были знакомы с 
эсхатологическими картографиями своих культур, будь то шаманские карты 
похоронных ландшафтов или сложные описания восточных духовных систем, таких, 
как "Бардо тодол" (тибетская "Книга мертвых").
   В данном контексте "Бардо тодол" заслуживает особого внимания. Этот важный 
текст тибетского буддизма являет собой любопытный контраст с исключительно 
прагматическим акцентом на производительной жизни и отрицании смерти, который 
присущ индустриальной цивилизации Запада. Книга описывает время смерти как 
уникальную возможность духовного высвобождения из циклов смертей и перерождений,
 а также как период, определяющий наше следующее воплощение в случае, если 
освобождение не достигнуто. С этой позиции переживания бар до, или 
промежуточных состояний между жизнями, даже важнее, чем воплощенное 
существование. Поэтому считается, что в теперешней жизни нам совершенно 
необходимо готовиться к этому периоду, систематически занимаясь духовными 
упражнениями.
   Такие описания священных измерений реальности и акцент на духовном прямо 
противоположны системе убеждений, преобладающих в индустриальном обществе. Наше 
мировоззрение во многом сформировано материалистической наукой, считающей, что 
мы живем во вселенной, где реальна только материя. Теоретики различных 
дисциплин сформулировали представление о реальности, согласно которому история 
вселенной есть не что иное, как история развивающейся материи. В этом развитии 
жизнь, сознание и разум представляются более или менее случайными и 
несущественными вторичными феноменами. Они появились в ничтожной части огромной 
вселенной после миллиардов лет эволюции пассивной и инертной материи. 
Разумеется, понимание природы человека и вселенной, основанное на таких 
предпосылках, в принципе несовместимо ни с одной из форм духовных убеждений. 
Когда мы соглашаемся с таким представлением реальности, духовность выглядит как 
иллюзорный, а порой и обманчивый подход к жизни.
   Эта кажущаяся несовместимость науки и духовности весьма примечательна. На 
протяжении истории человечества духовность и религия играли в жизни людей 
первостепенную роль, до тех пор пока их влияние не было подорвано научной и 
индустриальной революцией. И наука, и религия - каждая по-своему - суть 
чрезвычайно важные части человеческой жизни. Наука - наиболее мощное средство 
получения информации о мире, в котором мы живем, а духовность необходима как 
источник смысла жизни. Религиозный импульс, несомненно, был одной из самых 
могучих движущих сил человеческой истории и культуры. Трудно представить себе 
прогресс человечества, если бы ритуальная и духовная жизнь полностью зиждились 
на необоснованных фантазиях и заблуждениях. Чтобы оказывать столь сильное 
воздействие на ход человеческой истории, религия должна отражать 
основополагающие аспекты человеческой природы, хотя способы этого отражения 
зачастую были весьма сомнительны и превратны.
   Если бы мировоззрение, созданное материалистической наукой, было поистине 
правильным, полным и точным описанием реальности, то на протяжении всей истории 
человечества единственной группой, обладавшей полноценным пониманием 
человеческой психики и бытия, была бы интеллигенция развитых обществ, 
подписавшаяся под философией материализма. В таком случае все прочие взгляды и 
мировоззрения, включая великие мистические традиции мира и духовные философские 
учения Востока, казались бы примитивными, незрелыми и обманчивыми. Это 
относилось бы и к веданте, и к различным школам йоги, к даосизму, к буддийской 
ваджраяне, хинаяне и махаяне, к суфизму, к христианскому мистицизму, каббале и 
многим другим сложным духовным традициям, являющимся продуктом многовековых 
углубленных исследований психики и сознания человека.
   Поскольку идеи, изложенные в этой книге, в основе своей согласуются с 
различными школами вечной философии, они, естественно попадают в ту же 
категорию. Их можно было бы игнорировать, считать нерациональными, 
необоснованными и ненаучными, заведомо отметая очевидные факты, на которых они 
основываются. Поэтому важно прояснить взаимоотношения религии и науки и 
определить, действительно ли эти два важных аспекта человеческой жизни 
несовместимы. И если мы увидим, что есть способ объединить эти идеи, то надо 
будет определить и условия их объединения. 
   Убеждение, что религия и наука должны быть друг с другом несовместимы, 
отражает коренное непонимание природы их обеих. Правильно понимаемые истинная 
религия и истинная наука являют собой два важных подхода к бытию, которые 
дополняют друг друга и никоим образом не находятся в противоречии. Как тонко 
подметил Кен Уилбер, между истинной религией и подлинной наукой не может быть 
противоречий. Если же таковые наличествуют, то мы, скорее всего, имеем дело с 
"поддельной религией" и(или) с "поддельной наукой" (Wilber 1983).
   Многие заблуждения в этой области основаны на ложном понимании природы и