|
ность всеми силами защищать свое достояние против воздействий извне. Дети
понимают, что значит "лишиться", намного раньше, чем они учатся считаться с
собственное тью другого Для последнего шага необходимо, чтобы отношения с
внешним миром расширились и углубились и чтобы возникло осознание того, что
окружающие люди берегут свою собственность не меньше, чем ребенок свою Развитие
понятий "мой" и "твой", с другой стороны, недостаточно, чтобы оказать решающее
влияние на поведение ребенка; этому развитию противостоят сильные желания
присвоения собственности. Оральная жадность, анальногенные тенденции иметь,
держать, собирать, ко пить, потребность в фалических символах склоняют к
воровству. Воспитательным воздействиям и следующим за ними требованиям СВЕРХ-Я
нелегко оказывать противо действие Я и закладывать основы честности.
"Жульничает" ли ребенок или нет, т.е. что диагностичес ки и с социальной точки
зрения обозначается как "вор",
164
А Фрейд
зависит в итоге от целого ряда положений. Отдельное жульническое действие
может основываться на том, что рассматриваемое детское Я запоздало в достижении
своей самостоятельности; что объектные отношения между внешним миром и Я
недостаточно сформированы; что отсутствует осознание; что СВЕРХ-Я является
слишком инфантильным умственно неразвитые и отставшие дети жульничают из-за
всех этих причин. Там, где развитие само по себе нормально, ту же самую картину
могут создавать временные регрессии в том или ином важном плане. Жульничество
выступает тогда временно и исчезает в дальнейшем развитии. Длительные регрессии
в каждом из названных отношений приводят к жульничеству как компромиссному
образованию, т.е. как невротическому симптому. Там, где ребенок жульничает,
потому что его Я не может привести под свое господство нормальные,
соответствующие возрасту желания присвоения, это действие является
"диссоциальнь1м" симптомом, т.е. знаком недостаточного приспособления к
моральным требованиям внешнего мира. Так же, как при лжи, этиологические
смешанные образования более часто встречаются на практике, чем описанные выше
чистые формы; мы имеем комбинированные следствия задержек в развитии, регрессий
и дефектов Я и СВЕРХ-Я. То, что все диссоциальные дети прежде всего обкрадывают
мать, может служить доказательством того, что все жульничество в конце концов
возвращается к причинному единству "моего" и "твоего", себя самого и объекта.
Масштабы тяжести заболевания
Нет сомнений в том, как относиться к происходящим в детстве психическим
нарушениям: легкомысленно или серьезно. Во взрослой жизни мы ведем себя в этом
отношении прежде всего по трем критериям: 1) по самой картине симптома; 2) по
силе субъективных ощущений страдания; 3) по величине нарушений жизненноважных
достижений. По понятным причинам ни одна из этих точек зрения не приемлема для
детской жизни. 1. До тех пор, пока в рассмотрение входят симптомы, мы знаем,
что в годы развития они означают не то же самое, что позже, где мы по ним
"ориентируем себя в поставке диагноза" (З.Фрейд, 1916/17, Собр. соч., XI, с.
279). Детские задержки, симптомы и страхи не во всех случаях являются (как
бывает позже) результатом патологичес-
Глава 4 Патологическое детское развитие
165
ких влияний, а также часто бывают сопутствующими явлениями нормальных
процессов развития. Сколько бы определенная фаза развития ни ставила перед
ребенком чрезмерных требований, могут встречаться симптомооб-разные явления,
которые - предполагая разумное окружение — опять исчезают, как только
осуществится приспособление к новой ступени или будет пройден ее пик. Сколько
бы мы ни исследовали, даже такие мгновенные нарушения нелегко понять: они
соответствуют предостережениям о уязвимости ребенка; они исчезают часто лишь
внешне, т.е. они могут возникнуть путем новых нарушений на следующей ступени;
они также оставляют после себя шрамы, которые могут с\ужить исходными пункта- .
ми бо\ее позднего симптомного образования. Однако в конечном счете верно, что в
детской жизни даже явно серьезные симптомы могут вновь исчезнуть. Фобические
избегания, навязчиво невротическая осторожность, нарушения сна и питания
нередко отвергаются ребенком, едва только родители обращаются в клинику, просто
напросто, если лежащие в их основе фантазии вызывают меньше страха, чем
мешающие диагностические исследования. По тем же самым причинам вскоре после
начала или во время воздействия изменяется или исчезает симптоматология.
Симптоматологическое улучшение означает в итоге для ребенка еще меньше, чем для
взрослых. 2. Похоже обстоит дело с субъективным страданием. Взрослые решаются
пойти лечиться, если происходящее от болезни душевное страдание превосходит
выносимые размеры. Иначе у детей, где фактор страдания сам по себе мало говорит
о наличии или тяжести психического нарушения. За исключением состояний страха,
которые тяжело переносятся ребенком, они меньше, чем взрослые страдают от своих
симптомов. Например, фобические и навязчиво невротические меры, служащие
уклонению от страха и неудовольствия, желанны ребенку, и соответствующие им
ограничения нормальной жизни больше мешают взросло^ му окружению, чем самому
пациенту Нарушение питания и отказ от пищи, нарушения сна, припадки бешенства и
т п. с позиции ребенка оправданы и только в глазах матери являются мешающими
явлениями. Ребенок страдает от них только, пока окружающий мир препятствует ему
проявлять их во всей полноте, и рассматривает затем вмешательство взрослых, а
не сам симптом в качестве источника страданий. Даже постыдные симптомы как
ночное недержание
166
А. Фрейд
|
|