—  А почему между ними, я имею в виду женщин, нельзя?
    —  Ну... Так принято.
    —   Почему?
    —  Им не нравится. Оскорбляет.
    —  А нас почему не оскорбляет?
    —    Да   вообще-то...   И   женщины   тоже,   некоторые... Знаете, какие 
есть?..
    Я знал, что он был слабенький, пока не занялся спортом, его дразнили, 
обижали; что у него запойный отец; что дома часто бывают неэстетичные сцены; 
что он с горькой нежностью любит свою неразумную мать; что к натурам 
аналитическим не относится...
    —  Не думал, зачем это тебе?
    —  Да как-то... Без мысли.
    —   Чему-нибудь помогает?
    —  Да вроде бы... Ну, свободней... Ничего такого, без мысли. А еще когда 
злишься, как выхлопной газ выходит. Разрядка, ну.
    —  А фальши не чувствуешь?
    —  Как?..
    —  Двойной счет. При дамах чистенькие, между собой грязненькие.
    —  Не думал об этом...
    "Без мысли" — вот, наверное, основное.
    Сквернословящих можно приблизительно разделить на две массовые категории. 
Одна — те, для которых мат служит по преимуществу выхлопной трубой разного рода 
чувств. Злоба, досада, смятение, растерянность... Есть и те, которые таким 
способом, за неимением иных, выражают одобрение, восторг, изумление, даже 
нежность. Как бы искренность, как бы свобода...
    Другая категория — матерящиеся всего лишь по той причине, что такой стиль 
принят в среде их общения. Без мысли и даже без чувства. Всего лишь сигналы 
связи, знаки отождествления: "Мы свои". Визитные карточки.
    Интересно,   что   действительно   аморальные   люди,
    226
    развратники даже в матерящейся среде не сквернословят почти никогда. Для 
большинства сквернословящих мат внутренне не связан с тем, к чему буквально 
относится и что задевает в тех, кто ощущает его как нечто отвратительное. Всего 
лишь способ общения и самовыражения, подобно "оздоровительному мероприятию" 
свиней — грязевым ваннам. Даже когда очевидно намерение оскорбить, нецензурные 
слова используются не в их исконном значении (слово "сука" с этой точки зрения 
очень показательно), а в символическом.
    Одна из загадок человеческой психологии. Ключ к ней таится в древних табу — 
в "общественном подсознании", наследуемом нами от тех времен, когда речь была 
средством магии. Потребность в таких табу, как и в словесных визитных карточках,
 кочует из рода в род и связана со всегдашней нашей потребностью отличать своих 
от чужих. Кстати сказать, далеко не во всех языках "неприличие" связано с полом 
и телесными отправлениями; что "грязно", а что "чисто" зависит от сложившейся 
системы условностей. История языка открывает нам, что слова и целые обороты 
попадают под табу не сразу, а результате долгого и сложного дрейфа значений, 
смещений смысла. (Как, например, ругательство на букву "б", ранее бывшее 
совершенно рядовым словом.) Происходит и обратное: запрещенные слова 
таинственным образом реабилитируются, получают прописку в словаре...
    Далеко не все ясно здесь; но, думается, уже любопытно — для тех, кто, желая 
противостоять речевой грязи, хочет иметь опору в понимании, а не только в своих 
оскорбленных   чувствах.
    Нравоучение — жанр, в котором еще никто не преуспел.
    ИЗВИНИТЕ ЗА ВЫРАЖЕНИЕ
    Сказка о красивых словах в трех частях с многоточиями
    О там, как слова поссорились
    Давным-давно, когда нас и в  помине не было, когда прадедушки наши только 
еще размышляли, родиться
    8*                                            227
    или подождать, была страна в краю дальнем: Единоре-чие.
    Страна речи общей, для всех понятной.
    Все слова были там равными, все в чести. И все были живыми, как мы с тобой, 
и дружили.
    Люди пользовались словами, какими хотели, называли все своими именами.
    И новые слова имели право изобретать, по надобности — лишь бы живые.
    Так было, покуда не явился, откуда ни возьмись, некий Любитель Красивых 
Слов. Сокращенно ЛЮКС себя он именовал.
    Был неприметен, невзрачен. Голос кисло-сладкий, улыбка  официальная.
    Больше всего на свете его интересовали звания и знаки отличия, хотел, чтобы 
его замечали. И начал к словам цепляться. Отмечал красивые, по его мнению, 
некрасивые, высокие, низкие, приличные, не весьма приличные, весьма неприличные 
и так далее. Старался употреблять только самые-самые и наисамейшие. Даже 
изобрел одно потрясающее: КАТАКЛИЗМ.
    И началось. Взбесились слова: пошли ссориться, драться за чины, должности, 
степени, перестали друг друга узнавать, на нервной почве деградировали. 
Симпатичное Лицо, например, потомок прекрасного Лика, произвело вдруг на свет 
Морду, та, не приведи господи, Рожу, потом, стыдно сказать, Харю, а та и вовсе 
Мурло.
    И косились все друг на дружку уныло и угрожающе.
    Люксу того и надо было. Распалось Единоречие. А вскоре объявлено было о