| |
ул пальцами Ковалевс-
кий.
Кольцов потускнел - нервы! Он устал скрывать свои чувства. Это не ус-
кользнуло от внимания командующего.
- Что, капитан, устали? - сочувственно спросил он и затем ободряюще
добавил: - Потерпите немного, скоро отдохнем в первопрестольной...
Так было заведено в штабе: адъютант уходил отдыхать после того, как
командующий покидал кабинет и отправлялся в свои покои. Не по возрасту
неугомонный Ковалевский в этот вечер, судя по всему, не собирался ло-
житься спать.
Согласно директиве Деникина 12 сентября началось новое наступление на
Москву. В директиве оно называлось решительным и последним. Войска Доб-
ровольческой армии двигались по направлению к Курску, встречая отчаянное
сопротивление красных. Ковалевский ожидал сопротивления, у красных было
время для организации обороны. Но он не предполагал, что сопротивление
их будет столь упорным. Задача перед Ковалевским была поставлена труд-
ная: сломить сопротивление противника, сделать все для того, чтобы так
тщательно подготовленное наступление с первых дней не захлебнулось. В
эти первые дни во многом решался исход всей операции. Понимая это, Кова-
левский неустанно следил за продвижением войск, однако стараясь не отв-
лекать штабы лишней своей опекой. И все же, едва где-то происходила за-
минка, он спешил скорее перебросить туда подкрепления - сейчас он уже не
придерживал резервов.
Полученные от союзников танки генерал Ковалевский считал Своим глав-
ным, способным решить все резервом, который он собирался пустить в
действие в самый ответственный момент - когда выдохшимся и уставшим
войскам понадобится допинг, когда они выйдут к Туле и перед ними встанет
последняя твердыня этой битвы - Москва...
Кольцов отпустил до утра Микки и теперь, неторопливо, но нервно выша-
гивая по приемной, мысленно снова и снова возвращался к литерному. Он
понимал, что литерный вышел уже на ту прямую, где, казалось, никакая си-
ла не сможет его остановить. В пять утра, согласно графику, литерный бу-
дет в Харькове. И тогда не останется ни одного шанса как-нибудь повлиять
на дальнейшие события.
"Голова дадена для чего? Чтобы думать", - внезапно, с - какой-то
тоскливой отрадой вспомнил он слова Кособродова. Кто же из них погиб?
Как это произошло? Все, что с ними произошло, - все имеет для него ог-
ромное значение.
"Голова дадена..." К сожалению, в этом положении уже и много умных
голов ничего не придумают... А впрочем, еще можно попытаться. Надежды на
успех почти нет. Но, "почти" не означает "нет". Наверное, все-таки есть,
пусть и очень крохотный, шанс? Если, конечно, все сложится в его пользу,
если ни одна из сотни самых разных причин не обернется против него. Та-
кого почти не бывает... Снова это "почти"...
- Литерный проследовал графиком...
Кольцов стоял у карты, разложенной на столе приемной.
- Ваше благородие!
Кольцов медленно повернул голову. Глаза его какое-то время рассеянно
и слепо блуждали по приемной. И наконец взгляд Кольцова наткнулся на
стоявшего возле него запыхавшегося телеграфиста с пучком ленты в руках.
- Ваше благородие! Литерный проследовал графиком Матвеев-Курган! -
восторженно проговорил телеграфист, удивляясь странной понурости
адъютанта его превосходительства.
- А-а, это ты! - вспомнил Кольцов и переспросил: - Говоришь, просле-
довал Матвеев-Курган?
- Так точно, проследовал! Так что приближается... - сбавляя тон,
словно извиняясь, продолжал телеграфист.
- Это хорошо. - Кольцов похлопал его по плечу, твердо добавил: - Это
очень хорошо, что приближается!
- Так точно! Извелись, гляжу, совсем с лица спали... - с отчаянной
откровенностью пожалел Кольцова телеграфист и двинулся к выходу.
Кольцов, грустно улыбнувшись ему вслед, остался стоять посредине при-
емной, в голове его ворочались мысли одна тяжелее Другой.
Можно попытаться самому уничтожить эшелон, хотя шансы и ничтожные. И
все же они пока имеются... пока... Но есть ли у него право оставить штаб
сейчас, когда началось наступление, когда любая информация отсюда может
принести огромную пользу?.. Посоветоваться бы сейчас с Лацисом, Фроло-
вым. Что сказали бы они? Но разведчику всегда не с кем советоваться.
А литерный уже проследовал Матвеев-Курган. Еще несколько часов - и
уже будет поздно и бессмысленно что-либо предпринимать... Что толку, ес-
ли он останется в штабе, а Добрармия возьмет Москву? Какой будет смысл в
его пребывании здесь?..
"Голова дадена..." А сердце? Оно ведь тоже для чего-то человеку да-
на..."
В приемной зазвонил телефон. Кольцов не поднял трубку, он быстро пе-
ресек приемную и скрылся за большой дверью, ведущей в жилые апартаменты.
У себя в комнате он зажег свечу, стал быстро перебирать бумаги. Вот
он поднес одну к пламени свечи, и она тотчас полыхнула.
Итак, один только выход - он уходит. Уходит, чтобы никогда дольше сю-
да не вернуться, чтобы навсегда снять ненавистную ему белогвардейскую
форму. Впрочем, быть может, форма ему еще сослуж
|
|
