| |
Никогда, наверное, прежде мы с таким усердием не ползали по гвианским
джунглям. как в тот раз в поисках целебных трав.
Сестра жены Вагуры, та смелая девушка, что предупредила нас о
приближении карибов, не захотела плыть на юг со своими соплеменниками и
осталась с нами.
Это была юная, миловидная и, похоже, очень добрая индианка.
- Почему ты хочешь остаться у нас? - спросил я ее. - Мы ведь скоро
возвращаемся на север, на Ориноко.
- Я хочу остаться с вами! Арнак совсем один, и о нем некому
заботиться! Я буду о нем заботиться, и тогда он поправится.
Я испытующе посмотрел ей в глаза:
- Он тебе нравится?
- О да, господин, нравится! - ответила она с чувством. - Он очень мне
нравится! Я его вылечу!
- Как твое имя?
- Хайами!
- О-ей, Хайами! Оставайся с ним и верни Арнаку здоровье! Помогай во
всем Арасибо!..
Когда опустилась ночь, мы выплыли из временного своего убежища и
спустя час достигли заводи, где на якоре стояла наша шхуна.
Здесь все было в порядке.
В ту же ночь я выслал на яботе двух лучших разведчиков проверить,
по-прежнему ли безопасен тот залив неподалеку от столицы, что так надежно
укрывал нас в первые дни.
СНОВА В ЛОГОВЕ ЛЬВА
На следующий день, часа через два после наступления темноты,
разведчики вернулись с добрыми вестями: в заливе под Нью-Кийковералом
ничто не изменилось, и, похоже, никто посторонний туда не наведывался.
Было время отлива, мы быстро мчались в ночной тьме вниз по реке вместе с
нашими лодками и еще задолго до рассвета оказались у цели своего
путешествия. На реке лежал туман. Мы спокойно вошли на шхуне в залив,
окруженный со всех сторон дикими зарослями.
Весь следующий день мы отдыхали на шхуне и лечили Арнака. Молодой
сильный организм давал себя знать - Арнаку стало чуть легче, жар заметно
спал. и в нас вселилась надежда на скорое его выздоровление.
Под вечер мы стали готовиться к визиту в резиденцию генерального
директора. Для охраны я решил взять с собой три отряда: мой, Вагуры и
Уаки. Вышли ночью и уже знакомой нам тропой направились к столице. Часа
через четыре, на рассвете, достигли опушки леса, в полумиле от которой
стоял дом губернатора. Шагах в двухстах от резиденции, слева от нас,
располагались приземистые казармы гарнизона, возле которых слонялось
человек двадцать солдат. Отсюда могла исходить главная угроза.
На опушке под сенью крайних деревьев я надел на себя капитанский
мундир и собрал своих друзей на короткое совещание.
- Итак, напоминаю еще раз: в здание резиденции со мной пойдет только
Фуюди. Отряд Уаки останется здесь как прикрытие и будет следить за
местностью и особенно за казармой. Отряд Вагуры будет ждать меня во дворе,
с задней стороны дома, а мой отряд - на поляне перед главным входом: и
делайте вид, будто болтаетесь здесь от нечего делать...
Когда я входил в подъезд, рабочий день в резиденций уже начался. В
приемной я попросил писаря доложить обо мне секретарю. И на этот раз
прошло немало времени, прежде чем тот соизволил нас принять. Секретарь с
по-прежнему румяным лицом и какими-то мертвыми глазами за стеклами очков
встретил меня с плохо скрываемой враждебностью:
- Вот уж никак не ожидал вашей милости!
Говорил он по-английски, но с лица его, все более бледневшего, не
сходило выражение враждебности.
- Видит бог, не ждал...
- Как это возможно? - в свою очередь, удивился я. - Ведь мы ясно
договорились встретиться через месяц для получения ответа от его
превосходительства ван Хусеса на письмо губернатора Каракаса. И вот я
здесь.
- Никакого ответа не будет! - решительным тоном ответил секретарь.
Такой поворот дел я принимал в расчет, но, честно говоря, был им
несколько ошарашен.
- То есть как не будет ответа?! - переспросил я. - Как следует это
понимать?
- Очень просто: буквально. У его превосходительства ван Хусеса не
было времени...
Я поглубже вдохнул, чтобы не разразиться в ответ бранью и не дать
волю гневу. Чуть успокоившись, я миролюбиво произнес:
- Хорошо, но я хотел бы просить о личной встрече с его
превосходительством.
- Это невозможно! - ответил секретарь. - Его превосходительства нет в
городе...
- Как, опять нет?
- Увы, нет, мистер Бобер...
|
|
