кориали в безопасное место.
     Соблюдая все меры предосторожности, мы приблизились к берегу  и  там,
где только что стояли лодку карибов,  бесшумно,  как  тени,  с  луками  на
изготовку высадились на обрывистый в этом месте берег. Обрыв был невысокий
- метра два-три, и мы, особенно не высовываясь из-за  него,  могли  видеть
большую часть территории плантации.  Впереди, шагах в ста от  нас,  темнел
едва заметным пятном сарай, в который загнали несчастных  макуши.  Чуть  в
стороне  высилась  небольшая  рощица  из  двух-трех  десятков  раскидистых
деревьев.  Было похоже, что именно  под  этими  деревьями  разбили  лагерь
карибы.
     Растянувшись в цепь вдоль  обрыва  на  несколько  десятков  шагов,  в
двух-трех шагах друг от друга, и вооружившись терпением, мы  решили  ждать
так до рассвета.  Беспокоила меня  лишь  неуверенность:  действительно  ли
карибы разбили свой лагерь в роще, а не  в  другом  месте?  К  счастью,  в
течение последующего часа сомнения мой несколько рассеялись.
     - Ян, там что-то движется, - шепнул лежавший рядом со  мной  Мендука,
показывая взглядом на рощицу.
     И действительно,  минуту  спустя  из-за  деревьев  появился  человек,
шедший к реке в нашу сторону. Это был кариб.
     - Стрелять точно в сердце и в шею! - шепотом напомнил я ближайшим  от
меня воинам. - Подпустить на десять-пятнадцать шагов!..
     Когда заспанный кариб приблизился, из четырех луков  сразу  свистнули
четыре стрелы, и все попали в цель: две в  сердце,  две  -  в  шею.  Кариб
рухнул, не издав ни звука. "Вот что  значит  постоянная  тренировка!"  Про
себя я от души поздравил моих верных друзей.
     Новые  опасения  охватили  меня,  когда   я    сообразил,    что    к
предполагаемому месту карибского лагеря вплотную Примыкают густые  заросли
леса.  Его мы под наблюдение не взяли. В  случае  преждевременной  тревоги
карибы могли уйти в лес и стать для нас весьма опаской угрозой.
     Я поделился своими опасениями с Мендукой и велел ему  обходным  путем
добраться до Арнака и Вагуры, занимавших позиции  где-то  вблизи  сарая  с
индейцами макуши, и передать им мой приказ: силами одного отряда  отрезать
карибский бивак от леса.
     - И тут же  возвращайся  назад,  -  напомнил  я  Мендуке.  -  Карибы,
конечно, сразу же бросятся в нашу сторону, чтобы прорваться  к  реке  и  к
своим кориалям. Ты будешь мне нужен здесь!
     - Ясно!
     Вернувшись через полчаса, Мендука доложил, что все исполнено -  отряд
Арнака занял опушку леса за лагерем карибов.
     В сложившейся  напряженной  обстановке  любая  непредвиденная  мелочь
могла стать чреватой нежелательными последствиями. Так и случилось. Ночью,
вернее, уже к исходу ночи,  в  предрассветном  сумраке  один  из  карибов,
проснувшись, направился в кусты на опушке леса.  Наткнувшись неожиданно на
засаду, он, хотя и был тут же прошит навылет стрелами,  успел  крикнуть  и
поднять тревогу.
     С обеих сторон сразу же поднялась пальба: сначала из ружей, а потом и
из луков.  Наткнувшись на отряд Вагуры и понеся потери,  карибы  бросились
вон из рощи к реке, к оставленным здесь лодкам, и попали под  огонь  моего
отряда.
     Хотя предрассветные сумерки еще не  рассеялись,  но  бегущие  в  нашу
сторону фигуры различались отчетливо. Их было человек десять.
     - Подпустите ближе! - скомандовал я. - Стрелять только наверняка!
     Бегущие буквально нанизывались на наши стрелы и  огонь  мушкетов.  Не
прошло и нескольких минут, как все было кончено - отряд  карибов  перестал
существовать. Огонь стих.
     И тут вдруг с противоположной  стороны  поля  боя,  оттуда,  где  лес
примыкал к роще, донеслись тревожные возгласы  и  крики.  Мне  словно  нож
вонзили в сердце: так ли я понял? Арнак тяжело ранен? Я окликнул  Арасибо,
еще нескольких человек, в мы со всех вот бросились на крики.  Арнак лежал,
истекая кровью, бледный, как полотно, - правый его бок был навылет  пробит
пулей. Он, видимо, был без сознания, глаза закрыты.
     Я в отчаянии опустился перед ним на колени:
     - Арнак, дорогой! Верный мой друг! Брат мой! Брат!
     Арасибо, оттолкнув меня, стал судорожно его ощупывать.  Потом  достал
из мешочка какие-то только ему ведомые травы и  принялся  обкладывать  ими
пулевые отверстия.  Кровотечение сразу  же  заметно  уменьшилось.  Тут  же
связали носилки. Все любили Арнака как брата.
     Его отряд понес в бою потери: одного  убитым,  двух  ранеными,  хотя,
правда, нетяжело.
     Осторожно повернув Арнака на бок и  внимательно  осмотрев  его  раны,
Арасибо поднял на меня глаза и хриплым своим голосом буркнул:
     - Будет жить!
     Мы сразу ему поверили - мы хотели верить.
     Пленных макуши  тем  временем  выпустили  из  сарая,  отдали  им  все
собранное на поле  боя  оружие,  три  карибских  кориаля  и  проводили  по
Эссекибо на юг.
     Светало.  На обратном пути  к  шхуне  мы  решили  сделать  привал  и,
укрывшись в прибрежных зарослях неподалеку от плантации Бленхейм, положили
Арнака в тени деревьев  на  мягкую  подстилку.  Арасибо  тут  же  разослал
половину воинов в джунгли на поиски  нужных  для  исцеления  Арнака  трав.