- Но минхер Снайдерханс, по крайней мере, здесь?
     - Минхер Снайдерханс здесь.
     В этот момент дверь в кабинет Генриха Снайдерханса распахнулась, и он
предстал перед нами  собственной  персоной,  о  чем-то  сразу  возбужденно
заговорив вполголоса с секретарем по-голландски.
     Поведение хозяев было явно пренебрежительно-вызывающим.
     Я огляделся.  Под окном стояло кресло. Кивком головы  я  велел  Фуюди
придвинуть его к столу, сел и жестом предложил Снайдерхансу сделать то же.
Растерявшись , от моей наглости, он молча сел. Почти минуту длилась полная
тишина. Потом я проговорил:
     - Соблаговолите, ваша милость, внять  голосу  рассудка,  и  поговорим
серьезно, как пристало культурным людям...
     - Культурным? - с издевкой рассмеялся Снайдерханс.
     - Конечно, я понимаю, культура - качество, присущее далеко  не  всем,
однако давайте все-таки попробуем.  Попытайтесь хотя бы на миг представить
себя людьми культурными и отрешиться от ваших проблем  на  плантациях,  от
бунтов измученных вами рабов, от бесчеловечной жестокости  в  обращении  с
ними.  Станьте, прощу вас, хоть ненадолго нормальными  людьми,  и  давайте
трезво, как добрые соседи, поразмыслим о наших делах...
     Оба голландца взирали на меня с мрачным бешенством, но  вид  моего  с
ног до головы вооруженного отряда, стоявшего во дворе, смирял их пыл.
     - Итак, осмелюсь, - продолжал я, - еще  раз  покорнейше  просить  его
превосходительство  ван  Хусеса  дать  письменный  ответ   на    обращение
губернатора Каракаса. То есть я прошу письменного заверения, что голландцы
никогда впредь не станут натравливать разбойные отряды карибов  и  акавоев
на мирные индейские племена.
     - А если его превосходительство ван Хусес не захочет подписать  такое
письмо?
     - Ну что ж, тогда война.  Будут гибнуть голландцы, карибы  и  акавои,
гореть голландские плантации, на плантациях будут  восставать  негры-рабы,
восстания  охватят  берега  рек  Коттика,  Демерара,  Эссекибо,    Бербис,
Вируни...  Тогда, возможно, будут обречены на смерть  или,  уж  во  всяком
случае,  на  долгие  годы    тяжкого    плена    двенадцать    голландских
пленников-заложников...
     - Какие заложники? Кто они? Что за вздор вы несете?  -  подпрыгнул  в
кресле Снайдерханс.
     - Какие заложники? Как,  разве  вы  не  знаете?  Это  владельцы  трех
восставших плантаций на Эссекибо. Ваши соотечественники, которых мы спасли
от  гнева  восставших  рабов,  взяв  их  под  свою  защиту   в    качестве
заложников...
     - Где они, черт вас побери? - прервал меня Снайдерханс.
     - О, не тревожьтесь! Они  в  надежном  месте,  и  пока  им  ничто  не
угрожает.
     - Вы можете назвать нам их имена? - вмешался секретарь.
     - Конечно, отчего же нет.  Это минхер Хендрих Рейнат, бывший владелец
плантации Бленхейм, его жена и трое их  детей;  минхер  Лоренс  Зеегелаар,
бывший плантатор Бленбурга, его жена и двое их детей; это,  наконец,  мисс
Моника ван Эйс, гувернантка плантатора Карла Риддербока  из  Вольвегата  и
двое его детей.
     Секретарь наклонился к Снайдерхансу и что-то  зашептал  ему  на  ухо.
Потом оба мрачно уставились на меня.
     - И что же их ждет? - резко спросил Снайдерханс.
     - Они будут нашими гостями, - ответил я,  -  до  тех  пор,  пока  его
превосходительство ван  Хусес  не  пришлет  за  ними  своего  полномочного
представителя, который одновременно доставит письменный ответ на  послание
губернатора Каракаса.
     - А если его превосходительство ван  Хусес  все-таки  откажется  дать
письменный ответ? - с упрямством, достойным лучшего  применения,  повторил
Снайдерханс.
     - Ну что ж! Я уже говорил: взрослые останутся  заложниками,  а  детей
придется,  вероятно,  отправить  в  какой-нибудь  испанский  монастырь  на
воспитание...  Одним словом, мы ждем ответа на острове  Каииве,  в  нижнем
течении реки Ориноко, в течение трех месяцев, считая с сегодняшнего дня...
     - А какие у нас гарантии, что вы сдержите свое обещание?
     - О, ну конечно! - Я  встал,  давая  понять,  что  считаю  переговоры
оконченными. - Конечно, я понимаю, голова у вас идет кругом  от  возникших
забот,  которые  вы  сами  же  и  породили  своей   недальновидностью    и
жестокостью.  Неудивительно поэтому, что вы не отдаете себе отчета, с  кем
имеете дело...
     - Мы знаем, с кем имеем дело! - буркнул Снайдерханс.
     - А если знаете, то как смеете сомневаться в  том,  что  мы  выполним
свои обещания? Да, кстати, вам следует знать и еще одно: если вы вздумаете
послать в погоню за нами своих солдат,  не  забудьте  позаботиться  об  их
вдовах.
     Не говоря больше ни  слова,  я  слегка  поклонился,  и  мы  вышли  из
комнаты.  Не прошло  и  минуты,  как  мой  отряд  и  отряд  Вагуры  спешно
направились к опушке леса, и мы  не  мешкая  двинулись  прочь  по  широкой
тропе, ведущей от столицы на юг.
     На бегу я стащил с себя неудобный капитанский  мундир  и  бросил  его
Симаре.