плантатора, ни его семьи нигде не было видно; вероятно, они отсиживались в
доме.
     К счастью, наш друг негр Виктор сумел сдержать  ярость  толпы  рабов.
Малейший повод с их стороны мог бы привести  к  ужасному  кровопролитию  и
скорее всего свел бы на нет весь план восстания.  Виктор  встретил  нас  с
явным облегчением.  Принесенное карибками оружие для восставших сложили  в
двухстах ногиах от усадьбы в поле. Восемнадцать пленных карибок перешли от
Уаки под надзор Вагуры, а  сам  Уаки,  освободившись  от  охраны  пленниц,
поспешил с частью своего отряда  усилить  наши  дозоры,  перекрывшие  пути
бегства с плантации Бленхейм.
     Тем временем Арнак с группой своих отборных стрелков, ни на минуту не
теряя связи с основными силами отряда, незаметно смешался с толпой  рабов,
а Вагура  помог  Виктору  раздать  принесенное  огнестрельное  оружие  тем
неграм, которые умели им пользоваться. Часть отряда Вагуры, обежав усадьбу
и  без  труда  справившись  с  чернокожей  дворней,  подожгла  дом.  А   с
противоположной  стороны,  у  фасада,  в  это  время  Криссен  и  вся  его
вооруженная банда, не сознавая, казалось,  нависшей  над  ними  опасности,
стоя наверху, на веранде, все свое внимание сосредоточили на  толпе  перед
усадьбой.  Надрываясь,  Криссен  изрыгал  проклятия,  обвиняя   рабов    в
преступлении перед богом и людьми, грозя им страшными карами.  Он все орал
и  орал,  но  сегодня  его  страшные  угрозы  никого  не  пугали.    Рабы,
вдохновленные присутствием араваков, пропускали  все  угрозы  управляющего
мимо ушей.
     Вдруг в какой-то момент два сильных негра подняли  на  руках  Виктора
над толпой, и - о диво!  -  он  резким  взмахом  рук  и  громовым  голосом
заставил Криссена умолкнуть.  От столь неслыханной дерзости раба  Криссен,
казалось, не только  совершенно  остолбенел,  но  едва  не  задохнулся  от
ярости.
     - Давид! - рявкнул он, обращаясь к стоящему рядом начальнику стражи и
указуя перстом на Виктора. - Этот бандит сошел с ума! Застрели эту собаку!
Застрели! Быстро!
     Виктор находился от веранды в каких-нибудь сорока шагах, и верный как
пес Давид резко вскинул к плечу ружье, но тут же он  захрипел  и  медленно
повалился на пол веранды.  Горло  его  было  навылет  пробито  стрелой.  Я
оглянулся.
     Симары поблизости не было.
     - От имени группы освобождения, - продолжал Виктор по-голландски  тем
же громовым голосом, а Фуюди торопливо переводил мне. - Заявляю: все,  кто
на плантации Бленхейм издевался над людьми, будут немедленно казнены...
     - Иисусе! Что здесь происходит! - во весь голос взвизгнул Криссен  и,
обращаясь к своим людям, скомандовал: -  Огонь!  Стреляйте  же,  черт  вас
побе... - и на полуслове умолк, пронзенный стрелой.
     Кое-кто из его свиты, не целясь, выстрелил из ружей в толпу рабов, но
чуть ли не в тот же миг все они были  сражены  градом  пуль,  пущенных  из
толпы, и рухнули на веранду. Оставшиеся в живых предатели бросились было к
двери, чтобы укрыться в доме, но их настигли меткие пули.  В  одну  минуту
все было кончено - охраны плантации больше не существовало.
     Пожар тем временем охватил усадьбу, из верхних ее окон повалил дым. Я
велел  Фуюди  с  частью  моих  разведчиков  и  Марией,   хорошо    знавшей
расположение комнат, ни минуты не мешкая, ворваться в  дом  и  вывести  из
огня семью плантатора и  его  самого,  заверив,  что  их  жизни  ничто  не
угрожает.  Тем не менее, когда все "святое семейство" тащили  из  горящего
дома, они отчаянно сопротивлялись, особенно плантатор,  который  в  слепой
своей ярости отбивался ногами, фыркал и плевался.
     - Скрутить его и привязать к столбу! - распорядился я.
     Рыдающую его  жену я велел отвести в дом и дать ей три минуты,  чтобы
она собрала все самое ценное,  что сможет унести.  В помощь ей  я  выделил
двух разведчиков.
     - Не пойду, вы хотите меня ограбить!  -  В  глазах  ее  сквозь  слезы
сверкнула ярость.
     - Глупая женщина, одумайся! - прикрикнул я на нее. -  Тебе  предстоит
начать совсем новую жизнь...
     Подгоняемая разведчиками, она наконец вняла голосу разума,  бросилась
к  дому  и  через  минуту  выбежала,  волоча  за  собой  мешок  со  своими
сокровищами.
     Арнаку и  его  отряду  я  поручил  опекать  семью  плантатора.  Звали
плантатора Рейнат.
     Многие  негры,  немало  натерпевшиеся  от  Рейната,  хотели  тут   же
расправиться  с  ним  и  со  всей  его  семьей.  Но  более  сдержанные   и
благоразумные  вняли  увещеваниям  Арнака  и  общими  усилиями   оттеснили
обезумевших от праведного гнева людей, убедив  их,  что  сейчас  не  время
упиваться местью и сводить счеты, а нужно  как  можно  быстрее  уходить  с
плантации.
     Усадьба догорала, пламя перекинулось на другие постройки, и они  тоже
заполыхали огромными кострами.  Наспех сформированные Виктором  и  Дамяном
отряды негров стали готовиться в путь.  Мы снабдили их в дальнюю дорогу на
Бербис запасом провизии.


                         КОНЕЦ ПЛАНТАЦИИ БЛЕНБУРГ