Вдруг все мы, и негры, и араваки,  и  я,  замерли:  со  стороны  реки
донесся приглушенный расстоянием выстрел из мушкета, потом еще и еще один.
Это не мог быть отряд  Уаки,  поскольку  он  охранял  выходы  с  плантации
Бленхейм совсем рядом, неподалеку от нас.
     Выстрелы  же  доносились  откуда-то  с  верховьев  реки,  со  стороны
плантации Бленбург, удаленной отсюда примерно миль на пять.  Именно в  той
стороне увидели мы и первые клубы дыма на горизонте - явное доказательство
того, что в Бленбурге вспыхнуло восстание и начался пожар.
     Опрометью мы бросились на высокий берег Эссекибо.  На бегу я выхватил
подзорную трубу, с которой в последние дни не  расставался:  от  плантации
Бленбург  по  направлению  к  нам  плыли,  держась  ближе  к  берегу,  две
лодки-кориали. И хотя до них было еще довольно далеко, я различил в лодках
около двадцати человек, и, судя по одежде, среди них  семейство  господина
Лоренса Зеегелаара - хозяина плантации Бленбург; все  они  были  до  зубов
вооружены.  По всей вероятности, хозяин плантации со своими приспешниками,
управляющими, надзирателями и стражей бежали от восставших рабов и  решили
искать убежище в столице колонии, куда теперь в направлялись.  Негры,  как
можно было догадаться,  преследовали  их  по  берегу,  а  беглецы  от  них
отстреливались. Именно эти выстрелы мы, вероятно, и слышали.
     Арнак и Вагура, взглянув попеременно в подзорную  трубу,  подтвердили
верность  моих  наблюдений  и  вмиг  поняли  всю  опасность   сложившегося
положения:
     -  Если  кориали  с  этими  негодяями  прорвутся  в   столицу,    нам
несдобровать: завтра же на голову нам свалится погоня...
     - Что делать?
     - Надо их не пропустить!
     - Да! - согласился я. - Действуйте, но плантатор и все его  семейство
должны попасть к нам в руки живыми и невредимыми...
     Было решено, что Вагура со своим отрядом и  половиной  отряда  Арнака
тотчас же выведет из укрытия  наши  итаубы  и  кориаль  (вторая  итауба  с
отрядом Уаки находилась в засаде, охранявшей реку неподалеку от Бленхейма)
и все три лодки с вооруженными отрядами перекроют путь по реке двум лодкам
с плантации Бленбург, заставив их как можно ближе  прижаться  к  берегу  в
районе Бленхейма. А тут Арнак и я довершим дело.
     - Сейчас время морского  прилива,  и  две  лодки  из  Бленбурга  едва
тащатся против течения, - заметил я, глядя в подзорную трубу. - Здесь  они
будут не раньше, чем через час, а ты, Вагура, тем временем  должен  успеть
со своими двумя лодками присоединиться к Уаки.  Прежде всего следует снять
рулевых, а потом и всех вооруженных людей,  любой  ценой  захватив  живыми
плантатора и его семью.
     - А если плантатор начнет отстреливаться? - попытался было  возразить
Вагура.
     - Черт побери! - буркнул я. - Зря вы, что ли, учились метко стрелять?
Разве так уж трудно будет прострелять ему руку?
     Вагура ухмыльнулся, кивнув в знак согласия, и исчез со своими  людьми
в  зарослях.  Не  прошло  и  получаса,  как  они  на  итаубе  и    кориали
присоединились к лодке Уаки и вместе перекрыли почти всю ширину  реки.  По
пути Вагура успел к тому же усилить нашу засаду на главной тропе,  ведущей
с плантации Бленхейм в столицу.  Это было  нелишней  предосторожностью:  в
окрестных  джунглях  могли  бродить  жаждавшие  мести  карибы,    которым,
возможно,  удалось  вырваться  из  Боровая.   Не    пренебрегая    никакой
возможностью привлечь бленбургских  беглецов  к  нашему  берегу,  я  велел
нескольким аравакам надеть добытые в прежних стычках карибские украшения и
открыто стать на высоком берегу  реки.  Надменный  вид  этих  "карибов"  -
верных псов голландских колонизаторов - с их страшными палицами и не менее
грозными мушкетами в  руках,  горделиво  выставляющих  напоказ  белый  пух
королевского грифа, не мог, конечно же, не вселить  радость  и  надежду  в
сердца бленбургского плантатора и его приспешников.
     Завидя на середине реки  три  лодки  Вагуры  и  Уаки  с  вооруженными
воинами, а на высоком берегу среди толпы  каких-то  людей  своих  карибов,
беглецы действительно стали приближаться к нашему берегу.  Когда они  были
уже совсем близко, над  рекой  разнесся  громкий  голос  Фуюди,  усиленный
рупором, который он предусмотрительно смастерил из древесной коры:
     - Белый Ягуар повелевает: плантатору минхеру Зеегелаару и  его  семье
немедленно сойти на берег! Белый Ягуар гарантирует им жизнь!
     После короткого замешательства на обеих лодках  поднялся  неописуемый
переполох и паника, словно в разворошенном змеином гнезде.  Кто-то даже  с
испугу выстрелил из ружья.
     - Спокойно! - вновь прогремел голос Фуюди. - Повторяю в последний раз
волю Белого Ягуара! Плантатору и его семье немедленно сойти на  берег!  Ни
один волос не упадет с их головы! На размышление - десять секунд.
     Сидевшие в лодках и не  думали  подчиняться  -  они  совсем  потеряли
голову.  Один из беглецов прицелился из ружья в Фуюди, но, не успев нажать
на курок, рухнул, сраженный пулей с берега: одной из завидных  черт  наших
воинов, кроме меткости, была их  молниеносная  реакция.  И  тут  же  сразу
грохот десятка ружей слился в единый сокрушительный залп.  С расстояния  в
пятьдесят или того меньше шагов все пули достигли цели.
     - Осторожнее! - крикнул Фуюди. -  Не  стрелять  в  плантатора  и  его
семью!