представавших в глазах гостей забитыми и совсем одичавшими в  этих  глухих
джунглях.  Он стал что-то говорить им, притом так быстро, что я  едва  его
понимал.  Но, судя по всему, он стыдил их. В конце концов вождь Варамарака
с виноватым видом, обращаясь ко мне, сказал:
     - Не сердись, Белый Ягуар, мы вынуждены жить с  голландцами  в  мире.
Они не трогают нас, а главное, не велят карибам нападать на наши  племена,
как это было прежде. Мы, локоно, мирный народ.
     - Я знаю, - отвечал я, - и за это вас ценю.  Больше того,  я  полюбил
вас, а ваша женщина, Ласана, даже стала моей женой.  Но  испанцы  говорят,
что плантаторы  в  голландских  колониях  жестоко  издеваются  над  своими
рабами-неграми, так ли это?
     - Да, это так.  Не выдерживая мук, некоторые негры сами себя убивают,
а другие бегут в ближайшие джунгли. Но это их редко спасает. В джунглях на
них как бешеные псы охотятся карибы.  Карибы не  знают  пощады.  Голландцы
подкупили их, разожгли  в  них  алчность,  платят  за  каждого  пойманного
невольника. Карибы постоянно устраивают на рабов облавы. С карибами трудно
справиться! Они - настоящие яухаху, злые демоны, их нельзя победить!
     - Нельзя победить?!
     - Ое-й, ое-й, непобедимые! - Досадно и горько было смотреть, как  эти
несчастные, забитые  существа,  испуганно  озираясь,  все  разом  согласно
кивали головами и лепетали: - Да, да, непобедимые.  Карибы - сильнее всех,
они не знают страха и пощады, они охотятся на людей, жгут и убивают...
     Было ясно,  что  продолжать  этот  разговор  не  имеет  смысла,  и  я
переменил тему:
     - Можно ли подойти к Нью-Кийковералу на нашей шхуне? -  спросил  я  и
пояснил: - Вы видите, она в два раза больше самой большой вашей итаубы?
     - Можно, можно.  Туда плавают совсем большие морские корабли. На  них
привозят черных рабов. Но там много мелей, их надо обходить.
     - А вы знаете эти мели?
     - Знаем, знаем. Все мели знаем.
     - Тогда дайте нам проводника.
     Нет, желающих не находилось.  Хозяева извинялись,  оправдывались,  но
поддерживать нас явно опасались.
     - Канаима  лишил  вас  разума!  - гневно воскликнул Фуюди.  - С вашим
лоцманом ничего не случится,  ведь он  будет  под  защитой  самого  Белого
Ягуара! Голландцы чтят Белого Ягуара не меньше, чем испанцы!
     Видя, что слова Фуюди не находят отклика, я решил прибегнуть к  более
вескому аргументу и протянул Варамараку  мой  богато  украшенный  чеканкой
мушкет со словами:
     -  Проводник,  который  согласится  указать  нам  путь   к    столице
голландской колонии, получит вот  это  замечательное  ружье  с  порохом  и
пулями на тридцать выстрелов!..
     Плата была щедрой и чертовски  соблазнительной;  померунские  араваки
буквально онемели. Но и этим даром никто не прельстился.
     В обратный путь мы решили отправиться на рассвете следующего  дня,  а
заночевать всей нашей группой - в шалашах поблизости от селения на  берегу
Померуна. Около полуночи Арасибо шепотом разбудил меня и, приложив палец к
губам,  знаками  заставил  прислушаться:  с  опушки  ближайших    джунглей
доносились  какие-то  таинственные  звуки.  Это  было  что-то  похожее  на
своеобразный мелодичный свист, несущийся сразу с нескольких сторон.
     - Канаима! - чуть слышно прошептал Арасибо.
     Я напряг слух. "Ху-ри-сье-ави", "ху-ри-сье-ави", - послышалось мне.
     -  Наверное,  какие-то  ночные  птицы,  -  попытался   я    успокоить
взволнованного Арасибо.
     - Нет! - возразил Арасибо. - Это не птицы!
     - Значит, люди?
     - Не знаю; но это - враги.
     Ночь была не очень темной, сквозь чащу пробивался яркий свет звезд. Я
бесшумно соскользнул с  гамака  и,  прихватив  пистолет,  решил  пойти  на
ближайший источник свиста, чтобы развеять страхи Арасибо.
     - Остановись! - прошипел он. - Не ходи!
     В этот момент проснулась  Симара,  отличавшаяся  на  редкость  чутким
сном, и, разобравшись в обстановке, молча встала рядом со мной,  сжимая  в
руке лук.
     Мы стали осторожно красться в ту сторону, откуда доносились ближайшие
звуки.  Заросли  были  непролазные,  и  чтобы  проскользнуть  сквозь  них,
требовалась немалая сноровка.  Сноровки нам было не занимать, но существа,
издававшие таинственные звуки, все-таки  нас  заметили:  послышалось,  как
кто-то находившийся в нескольких шагах от нас бросился наутек.  Я  еще  не
успел поднять пистолет, как у меня за спиной фыркнул лук Симары.  Судя  по
всему, стрела  достигла  цели,  раздался  приглушенный  стон,  похожий  на
человеческий, и удаляющийся треск сучьев  -  кто-то  торопливо  убегал.  Я
выстрелил на шум из пистолета, главным образом для того,  чтобы  разбудить
товарищей.
     Я не мог себе простить: близость дружественного нам  селения  усыпила
мою обычную бдительность, и я не  выставил  охрану.  Хорошо,  что  вовремя
проснулся Арасибо.  Но что это было, или кто  это  был?  Что  значил  этот
певучий свист мнимого Канаимы?
     Едва рассвело, мы  отправились  в  заросли  искать  следы  непрошеных
визитеров. И нашли. Это были следы нескольких индейцев. Стрела Симары, как