видно, ранила одного из них.  Стрелу мы нашли неподалеку в траве. Она была
в крови. Ничего больше обнаружить не удалось...
     ...Только мы успели вернуться, как появился вождь Варамарака и привел
с собой своего младшего брата Катеки.
     - Катеки покажет вам дорогу в Нью-Кийковерал.  Он знает все острова и
мели на Эссекибо. Уж очень понравилось ему твое ружье.
     - Вот и хорошо! - обрадовался я.  -  Но  скажи  мне,  вождь,  что  за
таинственные гости были здесь ночью? Что им было нужно?
     - Убить тебя. В верховьях нашей реки живут акавои...


                              В ЛОГОВЕ ЛЬВА?

     Через двое суток после выхода  из  устья  реки  Померун  мы  достигли
огромной дельты мощной Эссекибо, Текущей, как и все реки Гвианы, с юга.  В
этой дельте шириной более двадцати миль было несколько  крупных  островов.
Слово "Гвиана" на языках индейских племен означает: "Страна Многих Вод".
     Когда  мы  приблизились  к  левому  берегу  устья  Эссекибо,   солнце
клонилось к закату.  Используя морской прилив,  нам  удалось  благополучно
миновать мелководье и войти в пролив между двумя островами.
     - С правой стороны - остров Тигров, так  называют  его  голландцы,  -
пояснил Катеки, - а с левой - остров Вакенама...
     Тиграми европейцы, прибывающие в Южную Америку, называли ягуаров.
     - И много там этих хищников? - поинтересовался я.
     - Не знаю, господин. Там прежде жили карибы... тоже хищные.
     - А теперь их нет?
     - Карибы везде... Сегодня их нет... а завтра есть...
     Когда стемнело, Катеки посоветовал остановиться, мы бросили  на  ночь
якорь подальше от берега и только с  рассветом  снова  двинулись  в  путь.
Несмотря на сопутствующий нам прилив с океана,  целые  сутки  мы  блуждали
среди множества разных, больших и меньших, островов в  устье  Эссекибо.  В
конце концов на  третий  день  нам  кое-как  удалось  выбраться  из  этого
островного лабиринта на открытый простор реки,  достигавшей  здесь  добрых
шесть миль в ширину.
     Я осматривал берега в подзорную трубу - повсюду непроходимые  заросли
таинственных и зловещих  джунглей.  Один  только  раз  появился  индеец  в
крошечной яботе, но, едва завидев нас, испуганно бросился наутек и тут  же
скрылся в прибрежных зарослях.
     На четвертый день пути река Эссекибо сузилась до двух миль.  И тут на
ее правом берегу мы вдруг увидели первые вырубки  в  джунглях,  а  на  них
одну, а затем и вторую плантации сахарного тростника.  Здесь в  безопасной
дали от океана поселились голландцы.
     А на следующее утро на том же правом берегу  из  джунглей  показалось
большое поселение.  Катеки сообщил, что это  и  есть  столица  голландской
колонии, резиденция губернатора, которого голландцы  называют  генеральным
директором.
     Приблизившись к пристани, мы пришвартовались к  деревянному  помосту.
Тут же сразу появилось несколько весьма воинственно  настроенных  портовых
служащих, которые, завидя на палубе  толпу  индейцев,  да  с  ними  еще  и
негров, подняли было крик, но едва они увидели  меня  в  парадном  мундире
английского капитана,  как  физиономии  их  сразу  же  преобразились.  Уже
несколько лет, со времени Утрехтского мира, между Нидерландами  и  Англией
сохранялись  добрые  отношения,  и  потому  мой  мундир  произвел  должное
впечатление: здесь, в голландской колонии, к англичанам тоже относились  с
надлежащим почтением.
     Начальник  портовой  службы,  узнав  через  Фуюди,  что  я  прибыл  к
генеральному  директору  колонии  как  полномочный  посланник,  стал   еще
приветливее  и  повелел  одному  из  своих  людей   проводить    меня    в
губернаторский дворец.
     Немало  времени  утекло  с  тех  пор,  как  я  покинул  Джеймстаун  в
Вирджинии, и за все эти годы,  скитаясь  по  необитаемым  островам,  диким
рекам и девственным джунглям, не видел ни одного города. А тут вдруг сразу
десятки настоящих домов и даже  несколько  каменных  двух-  и  трехэтажных
зданий, улицы, наполненные шумом и гамом, показавшимся мне  оглушительным,
всюду говор и суета, кареты и повозки в конных упряжках, снующие тут и там
пешеходы разных национальностей и разного цвета кожи. Торговцы, ряды лавок
со множеством всяческих товаров.  Городишко был небольшой,  но,  повторяю,
суета в нем показалась мне невообразимой и пугающей.
     Из рассказов померунских араваков я узнал,  что  по  принятому  здесь
обыкновению всякий уважающий себя белый обычно ходил по городу с  эскортом
из  нескольких  вооруженных  слуг,  индейцев  или  негров.  Поэтому  и  я,
направляясь  к  генеральному  директору,  взял  с   собой    в    качестве
сопровождающих не только Фуюди как переводчика, но также и Арнака  и  пять
вооруженных  воинов  из  его  отряда.  Резиденция  генерального  директора
находилась на противоположном конце городка и представляла собой  довольно
большое  двухэтажное  здание,  в  котором,  кроме  того,  размещалась    и
колониальная администрация. В дом мы вошли только вдвоем: я и Фуюди, а моя
"свита" осталась на улице.  Принял нас секретарь директора, не старый  еще
голландец с румяным лицом, в очках, со светлыми и  какими-то  поразительно
мертвыми глазами.  Меня обрадовало, что он владеет английским  языком,  и,