нужным огласить зал негодующими возгласами. Каждый стремился громче другого 
выразить свое возмущение.

Моурави, положив ладонь на колено, стал спрашивать 
подробности:
— А на правом и левом крыле князь Шадиман выставил копейщиков для защиты первой 
линии?
— Да, Моурави, 
выставил…
— А рядом с клетками смертоносных змей поместил сетчатые ящики с муганскими 
скорпионами?
— Да, Моурави… – растерянно подтвердил Амилахвари.

— А гиен в клетках держит или в 
загонах?
— В… клетках.

— А котлы со смолой на стенах крепости 
круглые?
— Круглые! – вдруг выпалил Цицишвили, вытирая со лба холодные капли.

— Напрасно, это уже устарело… Много раз котлы опрокидывались на своих. Лучше 
длинные ящики с выдвижным дном. – Саакадзе знал излюбленные средства 
Исмаил-хана, перенятые Шадиманом, и спокойно спросил: – А скажи, князь, Шадиман 
наполнил бочки серой, разъедающей 
глаза?
— Наполнил… И потайной ход для персов вырыл.

Забыв чин и обряд, отцы церкви, взбешенные, размахивали кулаками, грозили 
оружием, карами. Тбилели 
выкрикивал:
— Проклясть! 
Проклясть!
— Убить за такое мало! – задыхался Квливидзе. – Не на врагов готовит свой 
змеиный навоз, а на защитников 
царства!
Приветливо оглядев зал, Саакадзе спокойно 
продолжал:
— А не забыл ли князь бычьи пузыри ядом 
наполнить?
— Не забыл! – с отчаянием выкрикнул Амилахвари.

— Все предусмотрел князь Бараташвили, только об одном не подумал: мне незачем 
за его угощением к стенам Марабды подходить. Я Шадимана, когда захочу, издали 
достану – огненным боем из 
пищалей…
«Барсы» затряслись от хохота. Им раскатисто вторили азнауры. Не выдержав, отцы 
церкви прикрыли рты шелковыми платками и тихо всхлипывали от накатившегося на 
них смеха.

Князья безмолвствовали. Они теперь поняли: недаром Моурави надел наряд 
побежденных им стран, недаром опоясался грозным оружием чужих земель. Что можно 
противопоставить 
ему?
Липарит с тоской, но невольно и с одобрением разглядывал «барсов». Так вот они 
какие?! Их настоящий облик страшнее, хотя и блещет красотой.

Среди общего шума поднялся 
Трифилий:
— Если враг под защитой гиен проберется в удел иверской богоматери – Кахети и 
Картли, мы на него «барсов» выпустим. Будет радость великая. Во славу церкви 
без остатка растерзают, яко львы грешника. И еще вымолвлю: церковь своему сыну 
Георгию во всем поможет. Так святой отец благословил утвердить.

— Аминь.

— Аминь! – повторили церковники.

Князья выразительно переглянулись. Эмирэджиби рванулся 
вперед:
— И наши знамена последуют за Моурави… уже порешили.

— И кахетинцы. Князья и азнауры согласны.

— В чем согласны? – Саакадзе удивленно оглядел кахетинцев.

— На постоянное войско.

— Сколько обязанных можете выставить? – сверкнул глазами Саакадзе.