Антонио ушел. Я неподвижно глядел в окно. Рита умерла. Но я думал только об 
одном: это не Пат. Это не Пат.

Сквозь застекленную дверь в коридоре я заметил скрипача. Прежде чем я успел 
подняться, он уже вошел. Выглядел он ужасно.

– Вы курите? – спросил я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Он засмеялся:

– Разумеется! Почему бы нет? Теперь? Ведь теперь уже все равно.

Я пожал плечами.

– Вам небось смешно, добродетельный болван? – спросил он издевательски.

– Вы сошли с ума, – сказал я.

– Сошел с ума? Нет, но я сел в лужу. – Он расселся за столом и дохнул мне в 
лицо перегаром коньяка. – В лужу сел я. Это они посадили меня в лужу. Свиньи. 
Все свиньи. И вы тоже добродетельная свинья.

– Если бы вы не были больны, я бы вас вышвырнул в окно, – сказал я.

– Болен? Болен? – передразнил он. – Я здоров, почти здоров. Вот поэтому и 
пришел! Чудесный случаи стремительного обызвествления. Шутка, не правда ли? – 
Ну и радуйтесь, – сказал я. – Когда вы уедете отсюда, вы забудете все свои 
горести.

– Вот как, – ответил он. – Вы так думаете? Какой у вас практический умишко. Эх 
вы, здоровый глупец! Сохрани господь вашу румяную душу. – Он ушел, пошатываясь, 
но потом опять вернулся:

– Пойдемте со мной! Побудьте со мной, давайте вместе выпьем. Я плачу за все. Я 
не могу оставаться один.

– У меня нет времени, – ответил я. – Поищите кого-нибудь другого.

Я поднялся опять к Пат. Она лежала тяжело дыша, опираясь на гору подушек.

– Ты не пройдешься на лыжах? – спросила она.

Я покачал головой:

– Снег уж очень плох. Везде тает.

– Может быть, ты поиграл бы с Антонио в шахматы?

– Нет, я хочу посидеть у тебя.

– Бедный Робби! – Она попыталась сделать какое-то движение. – Так достань себе 
по крайней мере что-нибудь выпить.

– Это я могу. – Зайдя в свою комнату, я принес оттуда бутылку коньяка и бокал.
 – Хочешь немножко? – спросил я. – Ведь тебе же можно, ты знаешь?

Она сделала маленький глоток и немного погодя еще один. Потом отдала мне бокал. 
Я налил его до краев и выпил.

– Ты не должен пить из одного бокала со мной, – сказала Пат.

– Этого еще недоставало! – Я опять налил бокал до краев и выпил единым духом.

Она покачала головой:

– Ты не должен этого делать, Робби. И ты не должен больше меня целовать. И 
вообще ты не должен так много бывать со мной. Ты не смеешь заболеть.

– А я буду тебя целовать, и мне наплевать на все, – возразил я.

– Нет, ты не должен. И ты больше не должен спать в моей постели.

– Хорошо. Тогда спи ты в моей.

Она упрямо сжала губы:

– Перестань, Робби. Ты должен жить еще очень долго. Я хочу, чтобы ты был здоров 
и чтобы у тебя были дети и жена.

– Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.