– Ты считаешь удобным, что я так запросто пойду с тобой? – спросил я.

– Почему же нет? – возразила Пат.

– Здесь принято многое, что в иных местах неприемлемо, – сказал, улыбаясь, 
Антонио.

Русский был пожилым человеком со смуглым лицом. Он занимал две комнаты, 
устланные коврами. На сундуке стояли бутылки с водкой. В комнатах был полумрак. 
Горели только свечи. Среди гостей была очень красивая молодая испанка. 
Оказывается, праздновали день ее рождения. Очень своеобразное настроение царило 
в этих озаренных мерцающим светом комнатах. Полумраком и необычным 
побратимством собравшихся здесь людей, которых соединила одна судьба, они 
напоминали фронтовой блиндаж.

– Что бы вы хотели выпить? – спросил меня русский. Его глубокий, густой голос 
звучал очень тепло.

– Все, что предложите.

Он принес бутылку коньяка и графин с водкой.

– Вы здоровы? – спросил он.

– Да, – ответил я смущенно.

Он протянул мне папиросы. Мы выпили.

– Вам, конечно, многое здесь кажется странным? – спросил он.

– Не очень, – ответил я. – Я не привык к нормальной жизни.

– Да, – сказал он и посмотрел сумеречным взглядом на испанку. – Здесь у нас в 
горах особый мир. Он изменяет людей.

Я кивнул.

– И болезнь особая, – добавил он задумчиво. – От нее острее чувствуешь жизнь. И 
иногда люди становятся лучше, чем были. Мистическая болезнь. Она растопляет и 
смывает шлаки.

Он поднялся, кивнул мне и подошел к испанке, улыбавшейся ему.

– Восторженный болтун, не правда ли? – спросил кто-то позади меня.

Лицо без подбородка. Шишковатый лоб. Беспокойные лихорадочные глаза.

– Я здесь в гостях, – ответил я. – А вы разве не гость?

– Вот так он и ловит женщин, – продолжал тот, не слушая. – Да, так он их и 
ловит. Так и эту малютку поймал.

Я не отвечал.

– Кто это? – спросил я Пат, когда он отошел.

– Музыкант. Скрипач. Он безнадежно влюблен в испанку. Самозабвенно, как все 
здесь влюбляются. Но она не хочет знать о нем. Она любит русского.

– Так бы и я поступил на ее месте.

Пат засмеялась.

– По-моему, в этого парня можно влюбиться, – сказал я. —Разве ты не находишь? – 
Нет, – отвечала она.

– Ты здесь не влюбилась?

– Не очень.

– Мне бы это было совершенно безразлично, – сказал я.

– Замечательное признание. – Пат выпрямилась. – Уж это никак не должно быть 
тебе безразлично.

– Да я не в таком смысле. Я даже не могу тебе толком объяснить, как я это 
понимаю. Не могу хотя бы потому, что я все еще не знаю, что ты нашла во мне.

– Пусть уж это будет моей заботой, – ответила она.