– Прощайте, Кестер. – Пат крепко держала его руку. – Я очень рада, что повидала 
вас. Передайте мой привет Готтфриду Ленцу.

– Да, – сказал Кестер.

Она все еще держала его руку. Ее губы дрожали. И вдруг она прильнула к нему и 
поцеловала.

– Прощайте! – шепнула она сдавленным голосом.

По лицу Кестера словно пробежало ярко-красное пламя. Он хотел еще что-то 
сказать, но повернулся, сел в машину, стартовал рывком и помчался вниз по 
спиральной дороге, не оборачиваясь. Мы смотрели ему вслед. Машина грохотала 
вдоль шоссе, взбираясь на подъемы и, как одинокий светлячок, неся перед собой 
тусклое пятно света от фар, скользящее по серому снегу. На ближайшей высотке 
она остановилась, и Кестер помахал нам. Его силуэт темнел на свету. Потом он 
исчез, и мы еще долго слышали постепенно затихавшее жужжание машины.

* * *


Пат стояла, вся подавшись вперед, и прислушивалась, пока еще можно было 
что-нибудь слышать. Потом она повернулась ко мне:

– Итак, отбыл последний корабль, Робби. – Предпоследний, – возразил я. – 
Последний – это я. Знаешь, что я собираюсь делать? Хочу выбрать себе другое 
место для стоянки на якоре. Комната во флигеле мне больше не нравится. Не вижу 
причин, почему бы нам не поселиться вместе. Я попытаюсь раздобыть комнату 
поближе к тебе.

Она улыбнулась:

– Исключено. Это тебе не удастся. Что ты собираешься предпринять?

– А ты будешь довольна, если я все-таки это устрою?

– Что за вопрос? Это было бы чудесно, милый. Почти как у мамаши Залевски.

– Ладно. Тогда позволь мне с полчасика похлопотать.

– Хорошо. А я пока сыграю с Антонио в шахматы. Я научилась здесь.

Я отправился в контору и заявил, что намерен остаться здесь на длительное время 
и хочу получить комнату на том же этаже, где находится Пат. Пожилая дама без 
бюста презрительно оглядела меня и отклонила мою просьбу, ссылаясь на местный 
распорядок.

– Кто установил этот распорядок? – спросил я.

– Дирекция, – ответила дама, разглаживая складки своего платья.

Довольно раздраженно она в конце концов сообщила мне, что просьбу о том, чтобы 
сделать исключение, может рассматривать только главный врач.

– Но он уже ушел, – добавила она. – И по вечерам не полагается беспокоить его 
служебными вопросами на дому.

– Отлично, – сказал я. – А я все-таки обеспокою его разок по служебному вопросу.
 По вопросу о местном распорядке.

Главный врач жил в маленьком домике рядом с санаторием. Он сразу же принял меня 
и немедленно дал разрешение.

– По началу мне не думалось, что это будет так легко, – сказал я.

Он засмеялся:

– Ага, это вы, должно быть, нарвались на старую Рексрот? Ну, я сейчас позвоню.

Я вернулся в контору. Старуха Рексрот, завидев вызывающее выражение моего лица, 
с достоинством удалилась. Я уладил все с секретаршей и поручил швейцару 
перенести мои вещи и подать в номер пару бутылок рома. Потом я пошел в ресторан 
к Пат.

– Тебе удалось? – спросила она.

– Пока еще нет, но в ближайшие дни я добьюсь.

– Жаль. – Она опрокинула шахматные фигуры и встала.