– А теперь иди, – сказал он.

Я прошел через зал. Девушка все еще спала и шумно дышала. Луна поднялась высоко,
 и на улице было совсем светло. Я пошел к площади Бельвю. Окна домов сверкали в 
лунном свете, как серебряные зеркала. Ветер улегся. Было совсем тихо.

Густав подъехал через несколько минут.

– Что случилось, Роберт? – спросил он.

– Сегодня вечером угнали мою машину. Только что мне сказали, что ее видели в 
районе Менкештрассе. Подъедем туда?

– Подъедем, ясное дело! – Густав оживился. – И чего только теперь не воруют! 
Каждый день несколько машин. Но чаще всего на них разъезжают, пока не выйдет 
бензин, а потом бросают.

– Да, так, вероятно, будет и с нашей.

Густав сказал, что скоро собирается жениться. Его невеста ожидает ребенка, и 
тут, мол, уж ничего не поделаешь. Мы проехали по Менкештрассе и по соседним 
улицам.

– Вот она! – крикнул вдруг Густав. Машина стояла в темном переулке. Я подошел к 
ней, достал свой ключ и включил зажигание.

– Все в порядке, Густав, – сказал я. – Спасибо, что подвез.

– Не пропустить ли нам где-нибудь по рюмочке? – спросил он.

– Не сегодня. Завтра. Очень спешу.

Я полез в карман, чтобы заплатить ему за ездку.

– Ты что, спятил? – спросил он.

– Тогда спасибо, Густав. Не задерживайся. До свидания.

– А что если устроить засаду и накрыть молодца, который угнал ее?

– Нет, нет, он уже, конечно, давно смылся. – Меня вдруг охватило дикое 
нетерпение. – До свидания, Густав.

– А бензин у тебя есть? – Да, достаточно. Я уже проверил. Значит, спокойной 
ночи.

Он уехал. Выждав немного, я двинулся вслед за ним, добрался до Менкештрассе и 
медленно проехал по ней на третьей скорости. Потом я развернулся и поехал 
обратно. Кестер стоял на углу:

– Что это значит?

– Садись, – быстро сказал я. – Тебе уже не к чему стоять здесь. Я как раз от 
Альфонса. Он его… он его уже встретил.

– И что?

– Да, – сказал я.

Кестер молча забрался на сидение. Он не сел за руль. Чуть сгорбившись, он 
примостился возле меня. Машина тронулась.

– Поедем ко мне? – спросил я.

Он кивнул. Я прибавил газу и свернул на набережную канала. Вода тянулась 
широкой серебряной полосой. На противоположном берегу в тени стояли черные как 
уголь сараи, но на мостовой лежал бледно-голубой свет, и шины скользили по нему,
 как по невидимому снегу. Широкие серебристо-зеленые башни собора в стиле 
барокко высились над рядами крыш. Они сверкали на далеком фоне 
фосфоресцирующего неба, в котором, как большая световая ракета, повисла луна.

– Отто, я рад, что все случилось именно так, – сказал я.

– А я нет, – ответил он.

* * *


У фрау Залевски еще горел свет. Когда я открыл входную дверь, она вышла из