гостиной.

– Вам телеграмма, – сказала она.

– Телеграмма? – повторил я удивленно. Я все еще думал о прошедшем вечере. Но 
потом я понял и побежал в свою комнату. Телеграмма лежала на середине стола, 
светясь, как мел, под резкими лучами лампы. Я сорвал наклейку. Сердце сжалось, 
буквы расплылись, убежали, снова появились… и тогда я облегченно вздохнул, 
успокоился и показал телеграмму Кестеру:

– Слава богу. А я уже думал, что…

Там было только три слова: «Робби, приезжай скорее…» Я снова взял у него листок.
 Чувство облегчения улетучилось. Вернулся страх:

– Что там могло случиться, Отто? Боже мой, почему она не позвонила по телефону? 
Что-то неладно!

Кестер положил телеграмму на стол:

– Когда ты разговаривал с ней в последний раз?

– Неделю назад… Нет, больше.

– Закажи телефонный разговор. Если что-нибудь не так, сразу же поедем. На 
машине. Есть у тебя железнодорожный справочник?

Я заказал разговор с санаторием и принес из гостиной фрау Залевски справочник. 
Кестер раскрыл его.

– Самый удобный поезд отправляется завтра в полдень, – сказал он. – Лучше сесть 
в машину и подъехать возможно ближе к санаторию. А там пересядем на ближайший 
поезд. Так мы наверняка сэкономим несколько часов. Как ты считаешь?

– Да, это, пожалуй, лучше. – Я не мог себе представить, как просижу несколько 
часов в поезде в полной бездеятельности.

Зазвонил телефон. Кестер взял справочник и ушел в мою комнату. Санаторий 
ответил. Я попросил позвать Пат. Через минуту дежурная сестра сказала, что Пат 
лучше не подходить к телефону.

– Что с ней? – крикнул я.

– Несколько дней назад у нее было небольшое кровотечение. Сегодня она немного 
температурит.

– Скажите ей, что я еду. С Кестером и «Карлом». Мы сейчас выезжаем. Вы поняли 
меня?

– С Кестером и Карлом, – повторил голос.

– Да. Но скажите ей об этом немедленно. Мы сейчас же выезжаем.

– Я ей тут же передам.

Я вернулся в свою комнату. Мои ноги двигались удивительно легко. Кестер сидел 
за столом и выписывал расписание поездов.

– Уложи чемодан, – сказал он. – Я поеду за своим домой. Через полчаса вернусь.

Я снял со шкафа чемодан. Это был все тот же старый чемодан Ленца с пестрыми 
наклейками отелей. Я быстро собрал вещи и предупредил о своем отъезде фрау 
Залевски и хозяина «Интернационаля». Потом я сел к окну и стал дожидаться 
Кестера. Было очень тихо. Я подумал, что завтра вечером увижу Пат, и меня вдруг 
охватило жгучее, дикое нетерпение. Перед ним померкло все: страх, беспокойство, 
печаль, отчаяние. Завтра вечером я увижу ее, – это было немыслимое, 
невообразимое счастье, в которое я уже почти не верил. Ведь я столько потерял с 
тех пор, как мы расстались…

Я взял чемодан и вышел из квартиры. Все стало вдруг близким и теплым: лестница, 
устоявшийся запах подъезда, холодный, поблескивающий резиново-серый асфальт, по 
которому стремительно подкатил «Карл».

– Я захватил пару одеял, – сказал Кестер. – Будет холодно. Укутайся как следует.


– Будем вести по очереди, ладно? – спросил я.

– Да. Но пока поведу я. Ведь я поспал после обеда.