– У меня тоже. Я видел, какое оно производит впечатление. Впрочем, я не так уж 
любопытен. Ты можешь мне изменить, только я не хочу об этом знать. Потом, когда 
вернешься, будем считать, что это тебе приснилось, позабыто и прошло.

– Ах, Робби, – проговорила она медленно и глухо. – Не могу я тебе изменить. Я 
слишком много думаю о тебе. Ты не знаешь, какая здесь жизнь. Сверкающая, 
прекрасная тюрьма. Стараюсь отвлечься как могу, вот и все. Вспоминая твою 
комнату, я просто не знаю, что делать. Тогда я иду на вокзал и смотрю на поезда,
 прибывающие снизу, вхожу в вагоны или делаю вид, будто встречаю кого-то. Так 
мне кажется, что я ближе к тебе.

Я крепко сжал губы. Никогда еще она не говорила со мной так. Она всегда была 
застенчива, и ее привязанность проявлялась скорее в жестах или взглядах, чем в 
словах.

– Я постараюсь приехать к тебе, Пат, – сказал я.

– Правда, Робби?

– Да, может быть в конце января.

Я знал, что это вряд ли будет возможно: в конце февраля надо было снова платить 
за санаторий. Но я сказал это, чтобы подбодрить ее. Потом я мог бы без особого 
труда оттягивать свой приезд до того времени, когда она поправится и сама 
сможет уехать из санатория.

– До свидания, Пат, – сказал я. – Желаю тебе всего хорошего! Будь весела, тогда 
и мне будет радостно. Будь веселой сегодня.

– Да, Робби, сегодня я счастлива.

* * *


Я зашел за Джорджи, и мы отправились в «Интернациональ». Старый, прокопченный 
зал был почти неузнаваем. Огни на елке ярко горели, и их теплый свет отражался 
во всех бутылках, бокалах, в блестящих никелевых и медных частях стойки. 
Проститутки в вечерних туалетах, с фальшивыми драгоценностями, полные ожидания, 
сидели вокруг одного из столов.

Ровно в восемь часов в зале появился хор объединенных скотопромышленников. Они 
выстроились перед дверью по голосам, справа – первый тенор, слева – второй бас. 
Стефан Григоляйт, вдовец и свиноторговец, достал камертон, дал первую ноту, и 
пение началось:
		Небесный мир, святая ночь,



		Пролей над сей душой



		Паломнику терпеть невмочь —



		Подай ему покой



		Луна сияет там вдали,



		И звезды огоньки зажгли,



		Они едва не увлекли



		Меня вслед за собой[1 - (Перевод Б. Слуцкого) ]