– Очень уж все это глупо!

– Что же теперь делать, Отто? – спросил я.

– Я заявил претензию распорядителю аукциона. Но боюсь, что из этого ничего не 
выйдет.

– Придется нам прикрыть лавочку. Вот что из этого выйдет, – сказал Ленц. – 
Финансовое управление и без того имеет на нас зуб из-за налогов.

– Возможно, – согласился Кестер.

Ленц встал:

– Спокойствие и выдержка в трудных ситуациях – вот что украшает солдата. – Он 
подошел к шкафу и достал коньяк.

– С таким коньяком можно вести себя даже геройски, – сказал я. – Если не 
ошибаюсь, это у нас последняя хорошая бутылка.

– Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – 
Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

– Он выпил свою рюмку. – Вот, а теперь я сяду на нашего старого Росинанта и 
попробую наездить немного мелочи.

Он прошел по темному двору, сел в такси и уехал. Кестер и я посидели еще 
немного вдвоем.

– Неудача, Отто, – сказал я. – Что-то в последнее время у нас чертовски много 
неудач.

– Я приучил себя думать не больше, чем это строго необходимо, – ответил Кестер.
 – Этого вполне достаточно. Как там в горах?

– Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай. Снег и солнце.

Он поднял голову:

– Снег и солнце. Звучит довольно неправдоподобно, верно?

– Да. Очень даже неправдоподобно. Там, наверху, все неправдоподобно.

Он посмотрел на меня:

– Что ты делаешь сегодня вечером?

Я пожал плечами:

– Надо сперва отнести домой чемодан.

– Мне надо уйти на час. Придешь потом в бар?

– Приду, конечно, – сказал я. – А что мне еще делать?

* * *


Я съездил на вокзал за чемоданом и привез его домой. Я постарался проникнуть в 
квартиру без всякого шума – не хотелось ни с кем разговаривать. Мне удалось 
пробраться к себе, не попавшись на глаза фрау Залевски. Немного посидел в 
комнате. На столе лежали письма и газеты. В конвертах были одни только 
проспекты. Да и от кого мне было ждать писем? «А вот теперь Пат будет мне 
писать», – подумал я.

Вскоре я встал, умылся и переоделся. Чемодан я не распаковал, – хотелось, чтобы 
было чем заняться, когда вернусь. Я не зашел в комнату Пат, хотя знал, что там 
никто не живет. Тихо, прошмыгнув по коридору, я очутился на улице и только 
тогда вздохнул свободно.

Я пошел в кафе «Интернациональ», чтобы поесть. У входа меня встретил кельнер 
Алоис. Он поклонился мне: – Что, опять вспомнили нас?

– Да, – ответил я. – В конце концов люди всегда возвращаются обратно.

Роза и остальные девицы сидели вокруг большого стола. Собрались почти все: был 
перерыв между первым и вторым патрульным обходом.

– Мой бог, Роберт! – сказала Роза. – Вот редкий гость!