– Есть розетка, – сказала сестра. – Можно поставить аппарат.

– Я должна еще что-нибудь сделать? – спросила Пат.

Сестра покачала головой:

– Сегодня нет. Режим вам будет назначен только завтра. К врачу пойдете в десять 
утра. Я зайду за вами.

– Благодарю вас, сестра, – сказала Пат.

Сестра ушла. Коридорный все еще ждал в дверях. В комнате вдруг стало очень тихо.
 Пат смотрела в окно на закат. Ее темный силуэт вырисовывался на фоне 
сверкающего неба.

– Ты устала? – спросил я.

Она обернулась:

– Нет.

– У тебя утомленный вид, – сказал я.

– Я по-другому устала, Робби. Впрочем, для этого у меня еще есть время.

– Хочешь переодеться? – спросил я. – А то, может, спустимся на часок? Думаю, 
нам лучше сперва сойти вниз.

– Да, – сказала она, – так будет лучше.

Мы спустились в бесшумном лифте и сели за один из столиков в холле. Вскоре 
подошла Хельга Гутман со своими друзьями. Они подсели к нам. Хельга была 
возбуждена и не в меру весела, но я был доволен, что она с нами и что у Пат уже 
есть несколько новых знакомых. Труднее всего здесь было прожить первый день.




XXII


Через неделю я поехал обратно и прямо с вокзала отправился в мастерскую. Был 
вечер. Все еще лил дождь, и мне казалось, что со времени нашего отъезда прошел 
целый год. В конторе я застал Кестера и Ленца.

– Ты пришел как раз вовремя, – сказал Готтфрид.

– А что случилось? – спросил я.

– Пусть сперва присядет, – сказал Кестер.

Я сел.

– Как здоровье Пат? – спросил Отто.

– Хорошо. Насколько это вообще возможно. Но скажите мне, что тут произошло?

Речь шла о машине, которую мы увезли после аварии на шоссе. Мы ее 
отремонтировали и сдали две недели тому назад. Вчера Кестер пошел за деньгами. 
Выяснилось, что человек, которому принадлежала машина, только что обанкротился 
и автомобиль пущен с молотка вместе с остальным имуществом.

– Так это ведь не страшно, – сказал я. – Будем иметь дело со страховой 
компанией.

– И мы так думали, – сухо заметил Ленц. – Но машина не застрахована.

– Черт возьми! Это правда, Отто?

Кестер кивнул:

– Только сегодня выяснил.

– А мы-то нянчились с этим типом, как сестры милосердия, да еще ввязались в 
драку из-за его колымаги, – проворчал Ленц. – А четыре тысячи марок улыбнулись!

– Кто же мог знать! – сказал я.

Ленц расхохотался: