кнопку выключателя. Комната наполнилась вдруг серовато-молочным светом. Лицо 
Жаффе стало землистым.

– Старая ведьма! – сказал он. – Вот уж двадцать лет, как я собираюсь ее 
выставить. Но очень хорошо работает. – Затем он повернулся ко мне. – Итак?

– Мы уедем сегодня вечером, – сказал я.

– Сегодня?

– Да. Уж если надо, то лучше сегодня, чем завтра. Я отвезу ее. Смогу отлучиться 
на несколько дней.

Он кивнул и пожал мне руку. Я ушел. Путь до двери показался мне очень долгим.

На улице я остановился и заметил, что все еще держу письма в руке. Дождь 
барабанил по конвертам. Я вытер их и сунул в боковой карман. Потом посмотрел 
вокруг. К дому подкатил автобус. Он был переполнен, и из него высыпала толпа 
пассажиров. Несколько девушек в черных блестящих дождевиках шутили с 
кондуктором. Он был молод, белые зубы ярко выделялись на смуглом лице. «Ведь 
так нельзя, – подумал я, – это невозможно! Столько жизни вокруг, а Пат должна 
умереть!»

Кондуктор дал звонок, и автобус тронулся. Из-под колес взметнулись снопы брызг 
и обрушились на тротуар. Я пошел дальше. Надо было предупредить Кестера и 
достать билеты.

* * *


К двенадцати часам дня я пришел домой и успел сделать все, отправил даже 
телеграмму в санаторий.

– Пат, – сказал я, еще стоя в дверях, – ты успеешь уложить вещи до вечера?

– Я должна уехать?

– Да, – сказал я, – да, Пат.

– Одна?

– Нет. Мы поедем вместе. Я отвезу тебя.

Ее лицо слегка порозовело.

– Когда же я должна быть готова? – спросила она.

– Поезд уходит в десять вечера.

– А теперь ты опять уйдешь?

– Нет. Останусь с тобой до отъезда.

Она глубоко вздохнула.

– Тогда все просто, Робби, – сказала она. – Начнем сразу?

– У нас еще есть время.

– Я хочу начать сейчас. Тогда все скоро будет готово.

– Хорошо.

За полчаса я упаковал несколько вещей, которые хотел взять с собой. Потом я 
зашел к фрау Залевски и сообщил ей о нашем отъезде. Я договорился, что с 
первого ноября или даже раньше она может сдать комнату Пат. Хозяйка собралась 
было завести долгий разговор, но я тут же вышел из комнаты.

Пат стояла на коленях перед чемоданом-гардеробом, вокруг висели ее платья, на 
кровати лежало белье. Она укладывала обувь. Я вспомнил, что точно так же она 
стояла на коленях, когда въехала в эту комнату и распаковывала свои вещи, и мне 
казалось, что это было бесконечно давно и будто только вчера.

Она взглянула на меня.

– Возьмешь с собой серебряное платье? – спросил я.

Она кивнула.

– Робби, а что делать с остальными вещами? С мебелью?