— К счастью, нет, — отвечаю я. — Вы можете садами выбраться на Блейбтрейштрассе.
 Советую вам не задерживаться, уже светает.

Брюггеман исчезает. Генрих Кроль осматривает обелиск, нет ли повреждений, и 
тоже удаляется.

— Таков человек, — заявляет Вильке несколько туманно, подняв голову, кивает на 
окно Кнопфа, затем в сторону сада, через который крадется Брюггеман, и снова 
подымается по лестнице в свою мастерскую. Сегодня он, видимо, там ночует и не 
работает.

— У вас опять было спиритическое явление с цветами? — спрашиваю я.

— Нет, но я заказал себе книги об этих явлениях.

Фрау Кроль давно удалилась — она вдруг заметила, что забыла надеть челюсть. 
Курт Бах пожирает взглядом знатока голые смуглые плечи Лизы, но, не встретив 
ответной любви, смывается.

— Старик умрет? — спрашивает Лиза.

— Вероятно, — отвечает Георг. — Удивительно, что он уже давно не умер!

От Кнопфа выходит врач.

— Ну как? — осведомляется Георг.

— Печень. Она у него уже давно болит. Не думаю, чтобы он на этот раз выкрутился.
 Печень разрушена. Один-два дня — и конец.

Появляется жена Кнопфа.

— Значит, спиртного ни капли! — говорит ей врач. — Вы его спальню осмотрели?

— Очень тщательно, доктор. Дочери и я. И мы нашли еще две бутылки этого чертова 
зелья. Вот они!

Она показывает бутылки, откупоривает их и собирается вылить содержимое.

— Стоп, — говорю я. — В этом нет прямой необходимости. Главное, чтобы их не 
выпил Кнопф, верно, доктор?

— Разумеется.

Разносится крепкий запах хорошей водки.

— А куда я их дома дену? — жалобно спрашивает фрау Кнопф. — Он же везде отыщет. 
У него прямо собачий нюх.

— Мы можем освободить вас от этой заботы.

Фрау Кнопф вручает по бутылке мне и врачу.

Врач бросает мне многозначительный взгляд.

«Что для одного погибель, то для другого только песня», — говорит он и уходит.

Фрау Кнопф закрывает за собою дверь. Во дворе остаемся только мы трое — Георг, 
Лиза и я.

— Врач тоже считает, что он не выживет? Да? — спрашивает Лиза.

Георг кивает. В предрассветной темноте его пурпурная пижама кажется черной. 
Лиза пожимается от холода, но не уходит.

— Servus[17 - Приветствую вас (лат.)], — заявляю я и оставляю их одних. Сверху 
я вижу вдову Конерсман; она как тень ходит дозором перед своим домом. Видно, 
все еще подстерегает Брюггемана. Через некоторое время я слышу, как внизу 
осторожно затворяют дверь. Я смотрю в ночь и думаю о Кнопфе и об Изабелле. Уже 
задремывая, вижу, как вдова Конерсман пересекает улицу. Вероятно, она думает, 
что Брюггеман спрятался где-то здесь, и освещает наш двор, разыскивая его. 
Передо мной на подоконнике все еще лежит водосточная труба, с помощью которой я 
однажды так напугал Кнопфа. Я почти раскаиваюсь в этом. Но вдруг замечаю 
движущийся по двору круг света и не могу устоять перед соблазном. Осторожно 
нагибаюсь и низким голосом вдыхаю в трубу слова:

«Кто беспокоит меня?» И добавляю глубокий вздох. Вдова Конерсман цепенеет, 
пораженная. Затем дрожащий круг света судорожно скользит по двору и памятникам.