— Вы хотели стать скульптором по граниту?

— При чем тут гранит?

— При работе с гранитом модели стареют скорее, чем бывают закончены 
художественные произведения, — говорю я. — Он такой твердый. При вашем 
темпераменте вы могли бы самое большее работать в глине. Иначе вы оставили бы 
после себя только незавершенные изваяния.

Ризенфельд стонет. Лиза сняла юбку, но тут же выключила свет и намерена уйти в 
другую комнату. Владелец гранитного завода еще некоторое время не отходит от 
окна, затем оборачивается.

— Вам-то легко! — рычит он. — Вас не терзает демон. Самое большее — ягненок.

— Мерси, — отвечаю я. — И у вас это тоже не демон, а козел. Что еще?

— Письмо, — заявляет Ризенфельд. — Вы не будете так добры передать от меня 
письмо?

— Кому?

— Фрау Вацек! Кому же еще?

Я молчу.

— А я подумаю о какой-нибудь должности для вас.

Но я храню верность Георгу, как нибелунг, хотя бы это стоило мне моей 
будущности.

— Я и без того о вас позаботился бы, — льстиво заявляет Ризенфельд.

— Знаю, — отзываюсь я. — Только зачем вам писать? Письмами ничего не достигнешь.
 Да и потом, вы же сегодня уезжаете. Отложите все это до своего возвращения.

Ризенфельд допивает стакан.

— Может быть, вам покажется смешным, но таких вещей не откладывают.

В эту минуту Лиза появляется на пороге своей двери. На ней обтягивающий фигуру 
черный костюм и туфли с такими высокими каблуками, каких я еще не видывал. 
Ризенфельд замечает ее в ту же минуту, что и я. Он хватает со стола свою шляпу 
и выбегает из комнаты с возгласом:

— Лови момент!

Я вижу, как он стрелой мчится по улице. А потом, держа шляпу в руке, 
почтительно шагает рядом с Лизой, которая дважды оглядывается. Наконец оба 
скрываются за углом. Я гадаю, чем все это кончится. Георг Кроль уж, конечно, 
мне все расскажет. Может быть, ему еще раз повезет и удастся все-таки выжать из 
Ризенфельда второй памятник шведского гранита.

Через двор проходит столяр Вильке.

— Как насчет того, чтобы собраться сегодня вечером? — кричит он мне в окно.

Я киваю. Я ждал, что он мне это предложит.

— Бах тоже будет? — спрашиваю я.

— Ясно. Иду за сигаретами для него.




x x x


Мы сидим в мастерской Вильке среди опилок, гробов, цветочных горшков, сосновых 
досок и горшков с клеем. Пахнет смолой и свежими сосновыми стружками. Вильке 
достругивает крышку гроба для близнецов. Он решил сделать на ней бесплатно 
цветочную гирлянду, даже позолоченную. Когда он чем-нибудь заинтересуется, на 
заработок ему наплевать. А тут он заинтересовался.

Курт Бах сидит на черном лакированном гробу, украшенном имитацией бронзы; подо 
мной — шедевр из мореного дуба. Перед нами пиво, колбаса, сыр: мы решаем 
провести с Вильке «час духов». Дело в том, что гробовщиком примерно между 
двенадцатью и часом овладевают меланхолия, страх и сонливость. Это час его